Олег Лукьянов - Вардес: Лик Бога

— Спасибо, конечно, но я…

— Что ты, — воскликнула она с испугом на лице, — ты нисколько меня не утруждаешь. Напротив, оказываешь мне честь!

— Ну…

— Пойдем, — взяла она меня за руку, — я познакомлю тебя с моими подругами.

Она повела меня по коридорам и украшенным залам, от одного из них по коридору распространился звонкий женский смех. Широкий зал больше напоминал цветущий сад: повсюду из гигантских горшков с землей растут деревца и ползучие растения. В импровизированной беседке на лавочке сидят три молодые девушки в шкурах белых волков. Их веселый смех переливается журчащим ручьем, глаза хитрые, задорно улыбаются, белоснежные зубы выгодно подчеркивают копну черных волос. Поначалу я принял их еще за трех сестер Трисаны и Райаны, но она представила, взяв меня под локоть:

— Это мои подруги, а этот герой — мой возлюбленный, — сказала она, смотря на меня странным оленьим взглядом. — Ну, мы пошли.

Она потянула меня к выходу, я, опешивший от такого поворота событий, сопротивляться не стал, лишь бросил взгляд на трех черноволосых подруг, что больше не улыбались, а завистливо смотрели вслед Райаны.

— Послушай, Райана, — сказал я, посчитав, что ее подруги уже не смогут нас услышать, — ты, конечно, красивая, обаятельная и умная, но у меня уже есть любимая…

— Конечно, я понимаю тебя, — склонила голову она, — у такого, как ты, наверняка, множество любимых жен, но может быть, ты захочешь взять и меня?

— Прости, Райана, но это не в моих правилах.

— И ты прости меня, мой герой, эта дверь ведет в твои покои. Я только надеюсь, ты сохранишь мою тайну.

— Разумеется, никто не узнает…

— Никто не должен знать, что у нас с тобой ничего не было.

Я вспомнил подруг, что с завистью смотрели на уводящую меня Райану:

— Пусть будет так. Сладких тебе снов.

— Да, — сказала она тихо, робко при этом улыбаясь, — надеюсь, в моих снах будешь ты…

Утренняя прохлада бодрит тело и мысли. Вспомнил, чем закончился вчерашний вечер, и губы будто сами растянулись в стороны. Хотя я отклонил предложение черноволосой красавицы, но нисколько об этом не жалею. Напротив, чувствую себя выше, крепче, лучше. Будто этим поступком я доказал прежде всего себе, что достоин любви той девушки, что готова ради меня лишиться жизни и которая вот в этот самый момент мчится серебряным вихрем между рядами опешившей пограничной стражи.

Но мне было хорошо, даже не потому, что приснилась стремительная Лейла, просто появилось новое, доселе не испытываемое мной чувство. Я теребил его, пробовал на вкус, наслаждался им. Я могуч и могущественен, моя сила безгранична, могу даже перевернуть мир, будь у меня такой рычаг.

Странная это штука — сознание. Вроде и вчера знал, что стоит мне упереться в эту дверь — она слетит с петель, а стоит руке ухватиться за оконную решетку – как прутья окажутся на воле вместе с кусками бетона по краям. Знать-то я знал, но вот прочувствовал это только сейчас, едва проснувшись. Будто, наконец, соединились две сущности: я прошлый и я новый. Слились и образовали нечто, куда более совершенней, надежней и уверенней. Вот теперь я понял, что такое хексен, и не испугаюсь с молотом в руках начать бой с десятком отборных воинов.

Робкий стук в дверь отвлек меня от яркой эйфории, правда, я не успел одеться: черноволосая красотка шагнула в комнату и сразу деликатно потупилась. Одевайся, мол, я подожду тут…

— Что ты хотела, Райана? Я только проснулся.

— Я хотела позвать тебя к завтраку и помочь одеться, — сказала она тихо, при этом бросила на одеяло, прикрывающее меня ниже пояса, такой неодобрительный взгляд, что мне почему-то стало стыдно.

— Но Райана, ведь у меня нет доспехов, зачем мне помогать? — спросил я настороженно.

— Герой не должен тратить силы на то, что женщина сделает лучше, — терпеливо ответила она. — Вдобавок, помощь гостю окажет мне честь.

Не став более спорить с очаровательными обычаями аборигенов, я отбросил одеяло в сторону:

— Ну, одевай.

Пикантная улыбка озарила лицо под оскаленной пастью волка:

— Да, мой герой. Ммм, перед сном ты сваливаешь одежды в кучу? Странные вы, иноземцы…

Она надевала на меня рубашку, штаны и натягивала сапоги так медленно, что мне стало казаться, что обычай доставляет ей удовольствие. Не собираясь его продлевать, я елозил сидя на кровати, всем видом демонстрируя нетерпение и даже желание оказаться отсюда, как можно дальше.

Спустившись в обеденный зал, я на секунду оторопел: за длинным столом собралась вся семья Призраков. Во главе стола в резном кресле восседает вождь, справа от него нетерпеливо и даже злобно поглядывает на меня Молодой Луна, но приковывала взгляд женская фигура: опущенный так, чтобы скрыть лицо, капюшон не мог не вызвать подозрений.

Райана мягко подхватила меня под локоть и, доведя до стула рядом с Луной, усадила едва не силой, а сама обойдя с другой стороны, села напротив рядом с сестрой. Это словно послужило командой, откуда-то взявшиеся слуги внесли подносы с вином и вкусно пахнущей снедью, как по волшебству перед нами возникли тарелки и даже серебряные ложки. Луна нетерпеливо вырвал из рук слуги горшочек с рагу, положил его на тарелку и принялся быстро работать ложкой и челюстями. Стареющий Вождь велел положить на тарелку целиком зажаренную курицу и степенными движениями занялся ее поглощением.

Опущенный капюшон ничем не выдал, что ее носитель еще жив. Девушка, а точнее Трисана, не шевелится, смотрит в сиротливо-пустую тарелку. Ее сестра, напротив, широко улыбается, внимательно следит за тем, как я отщипываю виноградины из грозди и засовываю их в рот.

— А почему вы не едите? — настороженно спросил я.

— Женщинам нельзя есть при свете дня, мой герой.

— Ах да, забыл…

— Трисана, а ты…

— Ты есть сюда пришел или разговаривать? — перебил меня Луна. — Ешь сытнее, после завтрака тебе предстоит поход.

Виноградина едва не застряла у меня в горле, я рассчитывал, что поход к цитадели будет только через несколько дней. Ну да, ладно. Со злости я напихал себе в тарелку фруктов, мясо за прошедшие недели поднадоело, а вот витамины, говорят, полезны.

Райана не сводила с меня карих глаз, светящееся в них торжество немного настораживает и напрягает. Хорошо еще не смотрит мне в рот, — местные правила для женщин могут привести к расстройству психики. Неудивительно, что Трисана прячет лицо, хотя, может, война и сражения оставили след в виде шрамов, что обезобразили ее внешность. Эх, бедная…