Право на любовь детектива - Екатерина Мордвинцева

Кроме убитого, мысленно добавил Стивен. Вслух он спросил:

— Направленный удар или хаотичный взрыв?

Ортега уважительно взглянул на него — вопрос был профессиональным.

— Сейчас проверим.

Он достал другой артефакт — длинную стеклянную трубку с ртутью внутри, похожую на термометр, но с рунами по всей длине. Поднёс к меловому контуру, и ртуть в трубке заколебалась, выстраиваясь в причудливый узор.

— Направленный, — заключил Ортега. — Видите? Столбик разделился на три части. Это значит, что магия шла по вектору. Вот отсюда, — он ткнул пальцем в точку примерно в двух метрах от контура, — сюда, в грудь жертвы. Идеально прямой удар.

Стивен подошёл к указанному месту. Там, на полу, не было ничего примечательного — обычные каменные плиты, затёртые временем.

— Кто-то стоял здесь, — сказал он. — Убийца.

— Не просто стоял, — поправил Ортега. — Он творил ритуал. Чтобы послать такой заряд, нужно время и концентрация. Минимум минута, а то и больше. Жертва сидела в кресле и не двигалась. Либо не могла, либо не хотела.

— Или не ожидала, — тихо добавил Стивен.

Он представил эту сцену. Маг Вейн сидит в кресле, возможно, читает или просто отдыхает. Входит человек — знакомый, раз они не насторожились. Начинает говорить, приближается, а потом... потом бьёт. Без предупреждения. Без шанса на защиту.

— Дальше, — приказал Стивен.

Ортега кивнул и двинулся дальше. Он исследовал стены, книги, стол. Каждый предмет, до которого дотрагивался артефакт, давал свою картину — слабые голубоватые отблески там, где маг Вейн часто прикасался к вещам, зеленоватые там, где работала магия помощницы (Ортега пояснил, что даже у людей без дара есть остаточный фон, если они долго находятся рядом с магическими предметами).

— А это что? — спросил Стивен, когда детектор засветился ярко-фиолетовым возле стола.

Ортега подошёл, нахмурился.

— Странно. Очень странно. Здесь был кто-то третий. Маг. Сильный. И его след... он не просто присутствовал, он активно работал. Творил заклинания.

— Когда?

— Судя по интенсивности свечения — в день убийства. Возможно, за час-два до.

Стивен переглянулся с Эдвардом. Третий маг. Тот самый визитёр с перстнем, про которого говорила Оливия?

— Можете определить, что за заклинания он творил?

Ортега покачал головой:

— Следы смазаны основным выбросом. Но я могу сказать, что работа была тонкая. Не боевая магия, не защитная. Скорее, аналитическая. Он что-то изучал, возможно, чертежи или расчёты.

— Украл тетрадь, — пробормотал Стивен. — Или переписал что-то.

Ортега пожал плечами и двинулся дальше. Следующим объектом стал артефакт — тот самый, с синим свечением, который продолжал пульсировать на полке, будто ничего не случилось.

— Интереснейшая вещица, — глаза Ортеги заблестели. — Можно?

— Работайте.

Ортега бережно взял артефакт в руки, поднёс к нему несколько разных детекторов, даже лизнул палец и провёл по камню — Стивен поморщился от этого варварства, но промолчал.

— Это накопитель, — объявил магистр наконец. — Но не простой. Он принимает магию извне и трансформирует её. Видите руны? «Боль», «кровь», «покой», «принятие». Это артефакт для лечения магических болезней, но...

— Но?

— Но он заряжен до предела. И не просто так. Судя по спектру, сюда влили очень много силы. Очень много. Больше, чем может накопить обычный маг за месяц.

— Сколько именно?

Ортега задумался, пошевелил губами, что-то вычисляя.

— Если мерить в единицах дара... примерно столько, сколько содержит в себе сильный маг. Например, покойный Вейн.

Тишина повисла в лаборатории, густая, как патока.

— Значит, — медленно произнёс Стивен, — убийца не просто убил мага. Он забрал его дар и вложил в этот артефакт.

— Похоже на то, — кивнул Ортега. — Ритуал переноса силы. Древний, сложный, запрещённый. Такое умеют делать только очень опытные маги-некроманты или те, кто работает с тёмной стороной дара.

— Или тот, кто хорошо изучил теорию, — добавил Стивен. — У мага Вейна на полках были книги по некромантии. Я видел вчера.

Ортега подошёл к полкам, провёл детектором по корешкам. Фиолетовое свечение вспыхнуло с новой силой.

— Он их читал. Недавно. Следы свежие.

Стивен подошёл ближе. Книги стояли ровным рядом — старые, в потёртых переплётах, с выцветшими буквами на корешках. «Основы некромантии», «Переход души и силы», «Ритуалы крови». Не те книги, которые должен читать уважающий себя артефактор.

— Зачем они ему? — вслух подумал Эдвард.

— Затем, что его заказчик попросил сделать невозможное, — ответил Стивен. — Артефакт, который лечит магические болезни, забирая боль. Но чтобы его создать, нужно понять природу боли. А природа боли и смерти — это некромантия.

Он повернулся к Ортеге:

— Можно восстановить последовательность событий?

Магистр кивнул и принялся расставлять артефакты по комнате. Через полчаса кропотливой работы у него сложилась картина.

— Вот смотрите, — он подозвал Стивена к столу, где разложил лист бумаги с нарисованной схемой. — Первым пришёл этот третий маг. Он работал за столом, изучал бумаги, возможно, делал записи. Час или два спустя...

— Откуда знаете про час?

— Следы наслаиваются. Видите, вот здесь, над столом, его фиолетовый фон перекрыт основным красным от выброса. Но перекрыт не полностью, значит, прошло время, фон успел осесть. Я ставлю на час-полтора.

— Допустим. Дальше.

— Дальше убийца — тот, кто совершил выброс — вошёл в комнату. Встал вот здесь, — Ортега указал на точку в двух метрах от кресла. — Начал ритуал. Маг Вейн в это время сидел в кресле. Он не сопротивлялся, не пытался убежать. Либо не мог, либо доверял убийце.

— Или его усыпили? Оглушили?

— Я не вижу следов других заклинаний. Только чистый выброс. Если бы его оглушили, остались бы следы боевой магии. Их нет. Он сидел спокойно и ждал.

Стивен нахмурился. Это не укладывалось в голове. Маг Вейн был сильным специалистом. Он не мог просто сидеть и ждать смерти. Если только...

— Если только он не знал, что умрёт, — закончил за него Ортега. — Если это была часть сделки. Добровольная передача силы.

— Добровольная? — переспросил Эдвард, округляя глаза. — Кто же добровольно согласится умереть?

— Тот, кому пообещали что-то взамен, — пожал плечами Ортега. — Воскрешение близкого. Исцеление родственника. Или просто тот, кто устал жить. У магов это бывает. Дар — тяжёлое бремя, молодой человек. Особенно если он сильный и не даёт покоя.

Стивен молчал. Он смотрел на меловой контур, где ещё вчера сидел мёртвый маг, и думал о том, что смерть может быть разной. Иногда она — избавление. Иногда — наказание. Иногда — сделка.

— А убийца? — спросил он. — Что с ним? Его следы есть?

Ортега покачал головой:

— Выброс был такой силы, что стёр всё. Я не могу сказать о нём ничего — ни пол, ни возраст, ни уровень дара. Только то, что он маг.