Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина

— Прошу прощения, — из тёмных глаз соседа плеснуло смехом.

Я фыркнула и достала амулет, сняла защиту с дома и сада. И на веранде собралась с духом, чтобы снять плащ. Нет, не потому сложно, что в нём тепло. А потому что...

— Оставьте себе, Маля, — Бреннар вышел на крыльцо, оглянулся и улыбнулся. — Вы соскучились. Посчитайте до десяти и закрывайтесь. Доброго утра.

И исчез в тумане.

Да. Я снова запахнулась в плащ. Всё те же тёплая шерсть и тёмно-коричневый цвет, всё тот же землистый запах силы Небытия, всё тот же больше моего размер — рукава ниже кончиков пальцев, полы ниже колен, внутри две меня поместятся.

Такими же были плащи мамы и бабушки. Когда бабушка ушла, меня из её плаща не могли выманить седмицами. Я в нём и ела, и спала... Жила. Пока боль не утихла. А потом история повторилась, но уже с маминым плащом. До сих пор жалею, что при очередном переезде избавилась от него, как и от всех её вещей. До сих пор иногда хочется закутаться в плащ... и поскучать.

Закрывшись, я с минуту побродила по мастеровому коридору, разрываясь между двумя одинаково острыми желаниями — немедленно лечь спать и проверить, выдержит ли ношт. Выстоит ли чудесный камень, если в него быстро и большими порциями влить силу младшего смотрителя. А среднего? А «штормовой» ношт?

Нет, так нельзя...

Я остановилась и сердито тряхнула головой. Ещё же Тайя. Скоро завтрак. Кстати, я бы тоже поела. Ладно, пока варится каша, подберу Тайе книги и нашпигую обработанные заготовки иглами с нужным количеством силы. Если на первых замерах в руках Бреннара развалятся все проверочные артефакты, то я должна иметь запасные варианты. А лучше загодя подобрать такой, чтобы не развалился. Проверочных артефактов у меня немного, а новые делать долго.

Нутром чую, не подойдёт ношт. Слабоват. А из разрешённых лучше него ничего нет. Значит, интересная «запрещёнка».

Ух, какое дело — сама себе завидую...

Два дня дома было тихо и спокойно, лишь за окном выли раненым зверем туманные шторма. Они накатывали белыми валами, от их силы дребезжали стёкла и вздрагивал дом, а по коридорам гуляли ледяные сквозняки. Но древняя защита отцов-творцов, вшитая в каждый камень, не подводила — проходя сквозь неё, туман становился обычным туманом, а ветер терял разрушительную силу. И даже сад сильно пострадать не должен — защита обволакивала всю территорию за оградой от земли до самой высокой древесной макушки. Во всяком случае, раньше не страдал — отделывался десятком сломанных веток.

Горюша спал. Я перенесла его в сундук побольше, три раза в день чистила его бытовыми наговорами и подливала через щели воды. Большего ему не требовалось — только сон в защищённом месте. Иногда он спал сутки, иногда три-четыре дня — смотря сколько накануне перенервничал. Сам сундук я не запирала — змей всегда просыпался вменяемым и никуда не сбегал до следующего штормового предчувствия.

Тайя вела себя так, будто никуда на ночь не исчезала и никакие посторонние смотрители дома не появлялись. И метки не ставили. Она свободно передвигалась по всему дому — собранная, серьёзная и неуловимо повзрослевшая. Выпросила у меня рабочий фартук, забила карманы справочниками, грифелями и книгами и порхала по коридорам, выполняя данное поручение — составить опись материалов.

Когда я вечером второго дня заглянула в её справочники, то обомлела. Идеально красивый и понятный почерк. Ни одной ошибки даже в сложных названиях. Подсчёты материалов точные и сложные: триста пятьдесят два кристалла — значит, триста пятьдесят два, а не «сто плюс сто», как писали мы в детстве, когда на таких же описях осваивали счёт. И никаких вопросов по неизвестным материалам. Девочка усваивала знания с пугающей скоростью. И действительно стала казаться старше на пару-тройку лет. И готовила она уже тоже почти идеально.

Я не знала, что и думать, поэтому снова заняла наблюдательную позицию. И когда тем же вечером, вскоре после ужина, прилетело зубосводительно вежливое письмо от соседа с вопросом, «можно ли проверить метки», я заметила, как Тайнара напряглась.

— В чём дело? — я свернула письмо.

— Мне... надо будет в храм, — она покосилась на письмо, как на тайник с отцовским сундучком, и тут же отвела глаза.

— Когда?

Тайя неопределённо пожала плечами и снова искоса глянула на письмо. Я ещё не ответила, вот она и не знала. Опыта ради я тут же, при ней, написала «Завтра в десять утра» и отправила письмо. И девочка — к счастью, душой ещё всё тот же наивный ребёнок, — немедленно и слегка стесняясь уточнила:

— Ничего, если я завтра уйду с утра и на весь день?

Если прошлое её исчезновение легко объяснить наблюдательностью — я торопливо одевалась и топала в коридоре, хлопала входная дверь, Тайя проснулась от шума, услышала наши голоса на веранде, почуяла Небытие соседа и сбежала, — то это... прозрение необъяснимо. Смотрители читают души, да, — но по чувствам. Ищейцы немного читают разум, но лишь по поверхностным мыслям и намерениям.

Тайя определённо могла больше. Но лишь тогда, когда это связано с посторонней опасностью для неё, иначе бы я не поймала девочку ни на одной своей проверке. Она почуяла Бреннара и тогда, и сейчас. И навострилась сбежать на всякий случай на целый день.

— У тебя в храме всё необходимое есть? — спросила я. — Одеяла, подушки, вода, еда?

— А зачем? — насторожилась Тайя. — Мешаю? Выгоняешь?

— Конечно, нет, — я качнула головой. — Тебя не должны видеть, так? Значит, перед приходом чужаков ты спрячешься в храме. Тайя, я тебя не выгоняю. Но и отшельницей я жить не собираюсь. Я ремесленник, я работаю с людьми. Ко мне будут приходить и заказчики, и старые друзья, когда я наведу с ними мосты. И кто-то придёт на час, а кто-то засидится и заночует. На этот случай у тебя в храме должно быть всё — от огоньков и еды до сменного белья и книг. Так всё необходимое есть?

— Почти, — она застенчиво улыбнулась. — И для уборки тоже. Кроме еды. Я же готовить не умела. Теперь умею. Можно даже какой-нибудь «ледяной» сундук взять, да?

Я встала из-за стола:

— Пойдём разберём запасы. Определимся.

Силд Мирнар, дай ему Бытие сил и здоровья, быстро наладил поставку продуктов по расписанию двадцатилетней давности. И даже поначалу в тех же объёмах. Видимо, думал, что я продолжу дело родителей и тут же наберу учеников. Три длинных письма написала, едва убедила в