Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина

Или нет? Рано выводы делать — полчаса всего знакомы.

— Будем считать, что вы не сообразили спросонья, — снисходительно подытожил Бреннар, развернулся, перемахнул через ограждение и первым отправился к калитке, походя чертя знаки.

Вообще-то... да. Не сообразила. Спросонья.

Туман послушно расступился, выстраиваясь узким подвижным коридором. В серой мгле засветились крупные серебристые шары. Я поспешила следом, стараясь не отставать, хотя и объёмный сундучок, и длинный плащ мешали очень. Но Горюша рядом, наговоры держатся, плащ греет, а остальное — ерунда. Ещё бы сосед на «ловца» согласился — для полноты ощущений...

А может, он просто не любит людей, и ему нравится одиночество? А тут я со своим счастьем, которое для него совсем не счастье... Ношт. Понаблюдать бы, подобрать ключи, привлечь чем-нибудь, чтобы не прятался больше... Не спускать же на него каждый раз Горюшу. Догадается.

Душа ныла и зудела, предвкушая новый сложный проект, и не уймёшь её теперь ничем. Только собственно проектом. Я и обожаю это чувство, и ненавижу. Теперь будет сбивать с мысли и мешать жить, пока объект интереса упирается. Я вдохнула-выдохнула, унимая и раздражение, и немного ремесленный зуд. Ладно, рано переживать. На тайник же согласился. Наблюдаем.

Бреннар проводил меня до калитки моего дома, глянул с подозрением, черкнул что-то на земле и снова глянул — с осуждением. Дескать, кто в опасное предштормовое время оставляет территорию без защиты? Я крепче обхватила сундук и гордо выпятила подбородок. Сосед порицающе качнул головой, открыл калитку, вошёл в сад первым и сразу что-то зачертил на земле. Я осторожно просочилась следом.

— Повезло, тишина, — он посмотрел на окутанный туманом дом и нахмурился: — Только Небытия много. Слишком. Почти как в храме.

И, откуда-то зная, что именно проверять, уверенно направился к веранде с розой, попутно разгоняя туман. Я догнала соседа у веранды и обомлела. Роза цвела как никогда прежде — крупными сочными соцветиями. Гибкие голые плети скрывались за ними полностью. А воздух дрожал и рябил от серебристой пыльцы.

— Видели такое раньше? — обернулся Бреннар.

Я снова вдохнула-выдохнула и сипло ответила:

— Очень давно. Когда и бабушка была жива, и мама. И, кроме них, дома жили ещё пятеро смотрителей Небытия. Но только летом. Осенью или зимой... Нет. Чтобы роза так цвела в другое время года... Нет.

Сосед протянул руку, шепнул наговор, и пыльца, слившись в мерцающий клубок, упала в его ладонь. Роза тут же выпустила в воздух новое облако.

— И пыльцы столько не помню, — добавила я нервно. — Если коснёшься — да, осыплет. Но чтобы сама и в таком количестве...

— Что-то у вас тут не в порядке, — Бреннар зачем-то обнюхал клубок и спрятал его в карман плаща. — Можно осмотреть дом?

— Конечно, — я, повозившись, достала из кармана штанов амулет и сняла защиту, наговором открыла дверь на веранду.

Смотрители — они навсегда смотрители, даже недействительные.

Сосед опять пошёл первым, снова и снова чертя знаки — на веранде, в коридоре, у дверей в мастерские. Возле моей мастерской он замер, как почуявший добычу пёс, — но, судя по хмурой поперечной складке между бровями, добыча не давалась, хотя пол рябил от чёрных знаков. А если Тайнара и ему, старшему смотрителю, не по зубам... то кто же она такая?.. Даже если они оба — младшие близнецы со сложными случаями и бездной силы... то Бреннар всё равно сильнее — он и обученный, и опытный.

Кто же ты такая?..

Как ни странно, больше сосед вопросов не задавал — молча проверил весь первый этаж, посуровел, задумался. Пока он возился в коридоре, я отнесла сундук в спальню, расчесалась, сменила рубаху и почистила штаны, а потом заглянула к Тайе и тихо хмыкнула. Девочка исчезла вместе со своим «Горюшей» — как почуяла проверку. Или не «как». И возле её спальни Бреннар тоже ненадолго завис. Но снова ни о чём не спросил и вернулся к моей мастерской.

— Вы действительно совсем не ощущаете Небытие? — всё-таки он удивился. Опять. Тёмные глаза посмотрели с недоверием.

— Вы же знаете, когда люди лгут, — я пожала плечами. — И я знаю, что вы знаете. Смотрителям лгать бессмысленно. Да, совсем. Что оно есть, что его нет — всё едино. Что его мало, что много — тоже. И если оно накатывает и усиливается или, наоборот, ослабевает, я не чувствую. В моём роду исстари есть хоть один смотритель Небытия, и мы давно все такие. А что?

— У вас тут как в храме, — мрачно ответил Бреннар. — Причём как в очень старом храме. Сколько лет в доме нет ни одного сильного смотрителя? Десять? Пятнадцать?

— Примерно... давно, — я поёжилась. Туманы принесли холод, и он просачивался внутрь, выстужая дом. — Не знаю точно, меня здесь не было двадцать лет.

— И Небытие неоднородное, — сосед с подозрением уставился на дверной проём моей мастерской. — Здесь его очень много. И ещё на кухне и возле одной спальни. Есть мысли, почему?

Очень хотелось объяснить, но... Я тряхнула головой, прогоняя панику.

— Дом несколько лет простоял без защиты, — вот и всё что получилось произнести.

Бреннар явно что-то заметил. Посмотрел пронзительно и ощупывающе, обернулся на мастерскую и задумчиво, словно не ко мне обращаясь, напомнил:

— Самый лучший инструмент против любых колпаков — это страх. Я — смотритель недействующий, и до меня дотянуться будет проще, чем до силда Кремена или Веснары. Связей с храмом у меня уже давно нет, я почти обычный человек. По-соседски помогу всегда. Природа древних домов такова, что в них в любой момент можно подцепить... что угодно. Даже если за ними присматривают и родовая защита работает.

— То есть к силду Кремену обращаться бессмысленно, — хмуро кивнула я.

— Смысл есть всегда, — Бреннар заглянул в мою мастерскую. — А вот с возможностями дела обстоят иначе.

Я сразу поняла намёк: колпак-«защита» от Тайнары не только рот закрывает, но и передвижения ограничивает. И если я пойду к силду Кремену с конкретным вопросом, то даже до городского «моста» не дойду. Меня просто к нему не подпустят.

— Спасибо, — я последовала за соседом. Подумала и уточнила: — А чем вызвана избыточность Небытия? Истончением прослойки, работой человека или излучением сильного артефакта?

Снова удивлённо-ощупывающий взгляд:

— Человеком. Или животным. Сила живая. Причём это не работа, а присутствие. Проживание. Как в старых храмах, где смотрители живут постоянно. И роза любит именно живую силу. Свежую.

Я посмотрела на него с надеждой: ну сообрази же!

И Бреннар определённо соображал. Бесполезных вопросов не задавал, знаки чертил коротко, чётко и в нужных местах — где сегодня днём