Хозяин Волшебной Лавки. Том 4 - Юрий Розин

А за гостиной открывалась пристройка с банной зоной, ради которой сюда мы, собственно, и ехали. Купальня с большой каменной чашей, в которую подавалась железистая минеральная вода: грел её не котёл, а магический контур, вделанный в камень, и температуру можно было двигать, хочешь горячее, хочешь холоднее.

Парная, рубленая, что топилась дровами, безо всяких артефактов, по-честному. Её уже натопили к нашему приезду, а впредь, сказали, зовите работника из главного корпуса или топите сами, дровница в сенях.

И бассейн для ныряния, метра три на пять и глубокий, с тёмной неподвижной водой. Под конец нам рассказали про столовую и рестораны разных кухонь, про часы завтрака, обеда и ужина, пожелали приятного отдыха и с поклоном удалились.

Решили первым же делом, до ужина, опробовать банную зону. Разошлись по спальням переодеваться.

Первым в гостиную вышел я, в своём купальном костюме. Покупал я его в Грозове без затей: сказал в лавке «дайте купальный костюм», и мне выдали цельный, похожий на то, в чем ходили в цирках силачи, шёлк с шерстью, майка и шорты разом, тёмно-синий и мелкую полосочку. За мной из своей двери выдвинулся Сёма, но он выдвинулся в одних шортах, голый по пояс, со всей своей грудой плеч и груди.

Потом появилась Ася, и я невольно задержал на ней взгляд. Костюм у неё был открытый: плечи и спина голые, короткая юбочка поверх шортиков, и вязаное полотно облегало её так, что фигура читалась вся, без недомолвок. Сёма уставился на неё во все глаза и так и глядел, не отрываясь и забыв закрыть рот, пока она шла через гостиную.

— Ты это, — выдавил он наконец, сглотнув. — Красиво. Очень.

— Спасибо, — невозмутимо отозвалась Ася и в свою очередь оглядела его, в одних-то шортах, с головы до ног, не спеша. — А ты смело выглядишь.

Последней вышла Варя, в костюме уже куда более консервативном, с закрытой спиной и плечами, и всё же я поймал себя на том, что смотрю на неё совсем не отвлечённо: качественная вязка, почти полностью шелковая, сидела на ней как влитая, подчеркивая фигуру, обычно скрытую под слоями платьев. Изящные линии, чуть более пышные чем у Аси и более приятные глазу, по крайней мере на мой вкус, формы. Она явно и смущалась, и одновременно готовилась произвести на меня впечатление, но подняла глаза, увидела Сёму во всей красе и ахнула, закрыв лицо руками.

Я подскочил к ней, не понимая, что стряслось.

— Что случилось? Что с тобой?

— Сёма, — проговорила она сквозь пальцы, пунцовая до самых ушей. — Где твой костюм? Почему ты в одних… в одних шортах?

— Так привык я, — пожал плечами Сёма безо всякого смущения. — У нас в Новограде все так ходят. А с пацанами на речку, так и вовсе без всего бегали.

Варя ахнула ещё раз и отвернулась к стене.

— А костюма у тебя нет? — спросил я, почесав затылок.

— Не нашлось на меня, — развёл руками Сёма. — Какой ни мерили, всё мало. Дали что было, и на том спасибо.

— Вот как Пётр оделся, — проговорила Варя из-за ладоней, — вот как надо одеваться.

— А давай Петру верх отрежем, — предложила Ася, — чтоб одинаковые были.

— Нет-нет! — испугалась Варя и замахала руками.

— И правильно, — согласилась Ася, резко переобувшись. Она явно не просто так все это разводила, а пыталась немного Варю растормошить. — Не хочу Петра в одних шортах видеть.

— Меня, значит, не хочешь, — подыграл я, — а Сёму нормально?

— А у тебя, может, животик, — отрезала Ася. — И дряблый наверняка. Или бледный, как поганка. Вечно в костюмах ходишь, кто тебя знает, что ты там прячешь.

— Бледный, может, и бледный, — вступился вдруг Сёма, — но Петр Алексеевич не дряблый. Я каждое утро вижу, как он зарядку делает.

— Спасибо, что отстоял мою честь, — кивнул я, улыбнувшись. — Хотя с тем, как зарядку делаешь ты, мне всё одно не сравниться.

— Да какая там зарядка, — смутился Сёма и потёр затылок. — Ничего такого.

— Как это ничего? Я вот с кроватью на плечах точно не присяду.

Варя прыснула, не выдержав, выглянула из-за ладоней, и напряжение ушло само собой. А уж потом договорились по-доброму: при Варе Сёма носит большое полотенце на плечах, чтобы оно свисало, закрывая торс, в нём же и купается.

Полезли мы в чашу. Вода была тёплой, мягкой и без всякого запаха, и контур держал её ровно, градус в градус, а захочешь, тронь камень и грело горячее.

Тело в ней отпускало понемногу, слой за слоем: сначала разошлись плечи, потом поясница, потом ноги. Дорожная тряска выходила из костей вместе с мелкой дрожью. Сидели по шею, отдувались, переговаривались лениво.

Я вспомнил, как когда-то, в той ещё жизни, ездил с Катей на минеральные воды. Но там всех разводили по отдельным кабинкам, и каждый лежал в своей казённой ванне, глядя в потолок. Давно это было, я и подзабыл, как оно. А тут компанией, в общей чаше, да с магическим подогревом. Разница была вся в пользу нынешнего.

Потом пошли в парную. Натопили её к приезду на совесть, жар стоял плотный, духовитый, с хлебным дровяным духом, и сухое дерево полока было горячим под ладонью.

Баню я любил еще с прошлой жизни. Так что поддал воды на камни, дождался, пока ухнет и выдохнет паром, забрался на верхний полок и тут же разомлел, чувствуя, как жар берётся за спину.

Варя, насколько я знал, была в парной впервые в жизни, Ася тоже, а Сёма бывал пару раз в детстве с отцом и оба раза не оценил. И, как выяснилось почти сразу, жара он не выносил напрочь: посидел минуту на нижнем полке, а потом сполз на пол и лёг там, страдая в голос.

Асе было полегче, но и она устроилась на нижней полке, подобрав ноги, и наблюдала за всеми с исследовательским интересом. Варя же, к моему удивлению, полезла повыше. Не прямо ко мне, под потолок, но на вторую полку, посидела, прислушалась к себе, и ей понравилось.

Когда все привыкли, завели разговор о том и о сём,