Владимир Подольский - На пороге

В понедельник появилась на работе в обычное время.

«Мистер Бруни», после встречи в фойе, не поднимаясь к себе, вышел из гостиницы и, несколько раз проверившись, пешком направился в недалеко расположенное посольство США. Перед входом проверился ещё раз и вошёл в здание. Вышел в 16–10, сумки при нём не было. Вернулся в гостиницу «Regina». Наблюдение прекращено».

Если первые испытания «Снарка», в том числе незапланированные подлёты были сняты на камеры мобильных телефонов, то последующие снимались уже профессиональной аппаратурой, спешно вылетевших на остров корреспондентов ведущих мировых информагентств. Заявок было так много, что руководству «СЕ» пришлось отказать большинству, сославшись на нехватку мест в гостинице. Впрочем, корреспонденты соглашались жить по шесть человек в одном гостиничном номере. И даже спать на матрасах на полу, чтобы только не пропустить очередную сенсацию: пробные полёты уникального джета.

Впрочем, отсняв несколько взлётов и посадок, пишущая братия разъехалась, поскольку испытания продолжились над акваторией Эгейского и Средиземного морей, а вовсе не над самим островом. После окончания каждого лётного дня Виктор Борисович докладывал свои замечания лично г. Омарову и командированной на остров группе самарских инженеров. Присутствовали обычно и конструкторы из «Gloria Space», во главе с их прилетевшим из Мадрида руководителем.

Разрешение на испытания самолёта над территориальными водами и в воздушном пространстве Греции пришлось пробивать самому господину Омарову, с помпой появившемуся в Афинах в сопровождении отделения охранников в камуфляже и поселившемуся в «Империале». Высокие греческие чиновники, в погонах и без, качали головами, твердили «опасно, много туристов, судов, а вдруг, что-нибудь…» Однако внезапно, обычно после первого же раунда конфиденциальных переговоров вдруг меняли гнев на милость и ставили свою визу на прошении.

На остров прилетели эксперты IKAO, которые должны были представить своей «конторе» соображения по вопросу сертификации самолёта. Группа заслуженных деятелей авиации из нескольких стран мира, включающая инженеров, специалистов по двигателям и пилотов сразу же вошла в контакт с разработчиками, обложилась чертежами и приступила к осмотру машины. Причём с такой педантичностью, что испытательные полёты пришлось отложить на два дня. Когда же они возобновились, то по требованию председателя комиссии, шведа Улафсона, Виктор Борисович стал брать с собой в полёты и её членов, обычно пилотов.

Конечно, сразу же встал вопрос о конструкции секретных движков «Снарка». Председатель комиссии сразу же довёл до сведения заказчика экспертизы, что не сможет дать позитивное заключение на сертификацию, пока не ознакомится с их принципом действия. Поставленный вопрос пока повис в воздухе и вызвал серию совещаний в высших сферах IKAO. Одно из них посетил и господин Омаров в компании с Родриго Фернандесом и ещё нанятым им английским адвокатом по вопросам авиации. Адвокат предложил руководителям организации продемонстрировать наличие в их руководящих документах положения, требующего непременного раскрытия принципа нового двигателя, при условии, что этот двигатель удовлетворяет экологическим и шумовым нормам. И, конечно, требованиям надёжности эксплуатации и безопасности полётов.

Конечно, таких положений в уставе организации не нашлось. Однако, оппоненты заявили, что как раз сведений о безопасности и надёжности им и не представлено. Что англичанин парировал резонным заявлением, что такие сведения добываются обычно в процессе эксплуатации изделия. И, что даже прошедшие все возможные экспертизы самолёты иногда падают, поскольку конечным критерием надёжности является практика.

После этого заявления чины IKAO запросили перерыва для совещания, после которого огласили компромиссное решение: при условии положительного отзыва комиссии, самолёту будет выдан временный сертификат на полёты на срок в один год, после чего организация к этому вопросу вернётся. Следует сказать, что такое решение вообще стало возможным только потому, что некоторое время назад организация смягчила требования к самолётам, построенным в единичном экземпляре. Ранее сертификаты не выдавались, если конструкция не была выпущена хотя бы мелкой серией.

Хоть это и не была чистая победа, тем не менее, адвокат получил причитающийся ему чек и, выразив надежду на дальнейшее, плодотворное сотрудничество, удалился на свой туманный Альбион с изрядно потяжелевшим кошельком. К счастью, сначала недоверчивый и подозрительный председатель комиссии, некий заслуженный бельгиец с непроизносимой фамилией под конец экспертизы явно расслабился, и экспертное заключение оказалось весьма положительным. И самолёт получил, хотя и временное, но законное разрешение на регулярные полёты в земной атмосфере.

Но это случилось несколько позже, пока же в его ожидании и по завершении испытаний, джет был поставлен на прикол. Произошло это так: Соломатину позвонил г. Омаров и предложил подойти в небольшую островную больницу, занявшую место, когда-то находившегося тут медпункта пансионата на предмет «медосмотра». Больница не страдала от избытка посетителей, народ на острове был в большинстве здоровый. Обычно там скучала только пожилая медсестра-гречанка, кстати, чуть-чуть говорившая по-русски, а врач приезжал с материка только по её вызовам, которые были редки.

Всё это Виктор знал, поскольку сам посещал больницу пару раз в поисках мази для разболевшихся культей и с сердобольной гречанкой беседовал. Дисциплинированно явившись туда снова, он обнаружил на месте пожилой медсестры, молодую и симпатичную Полину. Гречанка же, по её словам «уехала в отпуск».

Полина пригласила его в обычно пустующий кабинет доктора, который теперь занимал некий «Хабибуллин М. Р.», как значилось на табличке, украшавшей дверь. Пожилой, но располагающий к себе доктор представился и предложил перейти сразу же к осмотру, для чего пригласил пациента пройти в кабинет, в котором тот никогда не был. Оказалось, больница была оборудована по последнему слову техники. Виктор рассмотрел множество готовых к бою медицинских аппаратов, вздохнул и лёг на смотровую кушетку.

— Виктор Борисович! — обратился к нему Марат Рувимович после того, как измучил остатки его конечностей прощупываниями, рентгеном и ещё какими-то приборами. — Не хотите ли заполучить что-нибудь получше ваших протезов?

— Это, в каком смысле, доктор? — удивлённо спросил испытатель. — Имплантанты, что ли?

Он читал про одну современную технологию, при которой протез буквально сращивался с костями и даже на вид не очень отличался от живого тела. Но, ведь это стоит несусветных денег! И даже его солидного во всех отношениях гонорара на такую операцию, да еще двух ног явно не хватит.