Авантюрист - Юрий Александрович Уленгов

Сказано это было с таким сожалением, что сомневаться в искренности старца не приходилось. Правда, сожалел он, похоже, прежде всего о несостоявшемся разговоре.

Я посмотрел на пустующее место за столом. Значит, Анфим. Теперь хотя бы знаю, как звали третьего из моих наставников. Несколько запоздалое знакомство, конечно…

— А его призрак? — спросил я. — Вы разве не можете с ним поговорить? Его же, по существу, убили…

— Призрак?

Филарет моргнул. Высокий старец повернулся ко мне, и по его лицу тоже было видно, что вопрос оказался неожиданным.

— Сын мой, я понимаю, что ты много времени провёл среди крестьян, — проговорил Филарет. — Но нельзя же настолько перенимать их суеверия и начинать верить в сказки!

Я едва не поперхнулся.

Сказки?

Пришлось стиснуть зубы, чтобы не выдать себя окончательно. Ещё мгновение назад вопрос казался самым обыкновенным. Человек умер, как понимаю — запытан насмерть. Значит, после него должен остаться призрак. Так почему бы не поговорить с ним? Получится или нет — другое дело, но ведь попробовать-то можно.

А Филарет смотрел на меня как на дурня, который вдруг предложил обратиться за советом к лешему.

Вот это уже интересно.

В Ордене хватало людей, владевших Даром. Они умели делать вещи, до которых я ещё и близко не добрался. И при всём этом призраки для них — крестьянские сказки?

Это что получается? Только я могу их видеть и говорить с ними?

Нет, с выводами торопиться не следует. Но и расспрашивать дальше — тем более.

— Понятно, — пробормотал я, откинувшись на спинку стула.

Ничего мне, конечно, не было понятно. Зато стало совершенно ясно, что язык лучше придержать. Обдумаю потом, когда не придётся одновременно следить за лицом и соображать, не сказал ли лишнего. Мало ли где такое знание ещё пригодится…

Филарет, к счастью, возвращаться к призракам не стал.

— Как бы там ни было, мы не знаем, откуда тянутся нити к Чёрному ордену. Известно только, что всё началось где-то там, в ваших землях. Или дальше. Поэтому мы и хотим, чтобы ты это выяснил.

Я заставил себя снова сосредоточиться на разговоре.

— Каким образом?

— А об этом тебе подробно расскажет твой наставник.

Старец отодвинулся от стола, явно считая, что главное уже сказано. Высокий тоже переменил позу и посмотрел в сторону двери.

А вот я с ними был решительно не согласен. Деньги — это, конечно, хорошо. Но у меня и других хлопот хватало.

— Отцы, я, конечно, всё понимаю, — начал я. — Но я человек не столь вольный, как вам, возможно, кажется. У меня деревня, крестьяне, начатые дела. Мне необходимо вернуться в Малое Днище. Нужно…

— Именно этим ты и займёшься, — перебил Филарет. — Твой наставник — отец Евстахий. Как только ты вернёшься, он введёт тебя в курс дела, поставит задачу и всё подробно растолкует. А мы более не смеем тебя задерживать.

Я замолчал.

Ну, хотя бы так. Хотя бы вернуться домой не запрещают — и то хорошо. Я-то думал, что меня прямо сейчас действовать заставят…

Пожалуй, следовало встать, поклониться и уйти, пока они не вспомнили о чём-нибудь ещё. Я даже положил руки на край стола, намереваясь подняться, но в последний момент задержался.

У меня оставался ещё один, довольно важный вопрос, и следовало его прояснить.

— Ты хотел спросить что-то ещё? — поинтересовался высокий старец, удивлённо глядя на меня, будто считал, что я давно уже ушёл.

— Да. Когда вы рассказывали, что я должен говорить злодеям, там прозвучал один любопытный оборот. «И даже не заплатили». Скажите, это действительно так?

Получилось, наверное, довольно нагло. Но он сам только что рассуждал о моей любви к деньгам. Неловко было бы обмануть ожидания святого отца.

Тот вздохнул, покачал головой, сунул руку под рясу и достал кошель. Положил передо мной так, что монеты явственно брякнули о стол.

— Это оплата за твою работу, сын мой. И некоторая компенсация за то, что тебе пришлось вытерпеть за эти дни. Вернёшься в Псковскую губернию — получишь столько же в качестве задатка за грядущее дело.

Я взял кошель.

Тяжёлый.

Немало не стесняясь святых отцов, я развязал шнурок, раздвинул горловину и заглянул внутрь.

Ничего себе.

Осторожно затянув шнурок обратно, я спрятал кошель во внутренний карман.

Так. Это многое меняет.

Не всё, конечно. Каземат от этого не делался уютнее, хлеб — свежее, а одноглазый тюремщик — приятнее в общении… Но размер компенсации… Размер компенсации свидетельствовал о том, что к вопросу всё-таки подошли серьёзно.

Кажется, святые отцы удовлетворились произведённым впечатлением. Ну, неудивительно…

— А теперь иди, сын мой, — сказал Филарет. — Брат Феофан расскажет тебе, как себя вести и что говорить. Мы и без того потратили времени больше, чем намеревались. Иди с богом.

Я кивнул и поднялся.

На этот раз возражать не хотелось. Нужно было спокойно подумать, а при двух старцах, наблюдавших за мной с другого конца стола, это получалось плохо. Особенно теперь, когда мысли то и дело возвращались к внутреннему карману.

Я поклонился и вышел.

За дверью уже ждал тот самый монах, который привёл меня сюда.

* * *

Кошель ощутимо оттягивал сюртук. Я поправил его через ткань и поймал себя на том, что улыбаюсь.

Нет, пожалуй, сказать, что я по-прежнему люто ненавидел церковников, означало бы значительно приврать.

Злился — да. Стоило вспомнить каменную лавку, как сразу хотелось вернуться и высказать ещё многое из того, что не успел. Но теперь злиться с прежним азартом становилось всё труднее.

Да, сейчас я не бедствовал. И был значительно богаче, чем ещё недавно, когда только вернулся в Петербург. А после карточного выигрыша вполне мог сам оплатить разработку опытного образца пятизарядной фузеи, не привлекая капитала со стороны. Но теперь…

Теперь можно было думать не только об опытном оружии.

С такими средствами я сумею сделать Малое Днище самым процветающим имением в губернии, куда там Козодоеву! Если, конечно, распорядиться деньгами с умом, а не швырять их направо и налево.

Теперь не нужно думать, что делать в первую очередь, а что отложить на потом. Можно будет сделать сразу всё. Выкупить ещё крестьян, отстроить новые избы, запустить трактир, построить пивоварню…

А, учитывая, что такая же сумма ждала меня по возвращении… Да, эти деньги определённо открывали для меня новые горизонты. Ну и слова «задаток» предполагали, что потом я получу что-то ещё. Приятно, чёрт побери!

Что же до работы на церковников…

Положа руку на сердце, я не очень представлял, где ещё мог бы заработать столько. Особенно занимаясь тем, что, как