Алексей Ефимов - Война в потемках

Направив вертолет к водохранилищу, Лай скоро заметил полицейский катер, на полной скорости идущий к южному берегу. С носа катера по машине ударил пулемет, по бронестеклу защелкало, перед глазами зарябили трассы пуль. В ответ из-под коротких крыльев вырвалась ракета. Над разбитой палубой вместе с дымом взметнулась вода и катер затонул за считанные секунды. Его экипаж составлял десять человек, но на поверхности не осталось никого. Найте, сжав зубы, повернул назад.

Кружа над городом, он непрерывно получал доклады. Самым важным было то, что никому из мятежников не удалось вырваться из Товии. Занимающие оборону части Внутренней Армии, патрулирующие водохранилище вертолеты и мониторы уничтожили всех беглецов, потопили несколько катеров. Едва четверть полицейских поддержала мятеж. Остальные торопливо — чтобы их не убили — сдавались, и немедля, вместе с оружием, отправлялись на передовую.

Мятежники пытались захватить аэропорт, АЭС, оружейные склады и заводы. Но охрана всюду была предупреждена заранее и нападавших встречал шквал огня. Найте застал уже агонию бунта. Повсюду группы пёстро одетых ополченцев отлавливали мятежников. Те и не думали сопротивляться, спеша сдаться в плен. Вскоре все было кончено. Мятежники были переловлены или убиты, полицейские участки захвачены все, причем, почти без сопротивления. В руках повстанцев осталось лишь здание главного полицейского управления Фамайа — старинное, занимающее целиком громадный квартал.

Это здание, составленное из нескольких многоэтажных корпусов с примыкающей тюрьмой, окруженной массивной стеной с башнями, походило на крепость. Как сообщил командующий осадой, внутри засело больше трех тысяч мятежников — все, какие еще остались в Товии. Здесь они оказывали яростное сопротивление.

— Знаете, что сделал этот Бору? — донесся до Найте приглушенный голос командира. — Он выпустил всех, кто сидел в тюрьме, всех!

— Но там же было пять тысяч заключенных — большей частью уголовников, но было и две тысячи осужденных за особо опасные преступления против государства. Их всех собирались завтра отправить в «Золотые сады»!

— Он не просто их отпустил. Им всем вернули их одежду, документы, раздали оружие, провели инструктаж…

— Передайте ЧК, пусть немедля займется этим!

— Уже передали. Многих поймали ополченцы.

Найте прервал связь, направив машину к управлению. Штурм здания тоже вели ополченцы. Их первую атаку встретил шквал огня из винтовок и пулеметов и площади вокруг здания покрыла густая россыпь неподвижных тел, — большей частью в зеленой, как у Талу, одежде.

Сейчас ополченцы уже не атаковали. Они вели перестрелку, укрывшись в соседних зданиях. Подошедшие «Химеры» методично расстреливали управление. Толстые, старинной кладки стены крошились под ударами снарядов, но явно не спешили трескаться и оседать.

Заметив штурмовой вертолет с эмблемой Третьего Правителя на днище, ополченцы вновь пошли в атаку. Они густой волной высыпали из укрытий и побежали вслед за двинувшимися танками. «Химеры» подошли вплотную, стреляя в упор по окнам и амбразурам. Ополченцев же вновь встретил ливень пуль. Найте видел, как стали падать и корчиться люди, файа… Уцелевшие вновь рассеялись и отошли назад. Танки, лишившись прикрытия, отошли тоже. Перед зданием остались лишь тела, к которым добавились сотни новых. А сколько их тут всего? Тысячи?

Найте заметил, что, хотя штурм отбит, стрельба из окон управления не прекращалась. Он с ужасом понял, что мятежники добивают раненых, расстреливая всех, кто еще шевелится, и решетят пулями мертвых, чтобы в их смерти не было никаких сомнений. Он судорожно схватился за ручки наведения ракет, но тут ему в голову пришла более удачная мысль. Он схватил микрофон.

— Немедленно отведите войска!

— Но…

— Немедленно, если не хотите, чтобы их тоже накрыло!

— Есть!

Найте связался с Цитаделью. На несколько минут внизу воцарилась тревожная тишина. Затем над Цитаделью полыхнуло ослепительно-белое пламя, багровеющее и расплывающееся дымной тучей, — казалось, что крепость взорвалась. Через несколько секунд восемнадцать 16-дюймовых снарядов, весом больше тонны каждый, ударили в здание полицейского управления. Оно поднялось на воздух и исчезло, взорвавшись тучей обломков.

Через тридцать секунд последовал второй залп, на сей раз, бетонобойными снарядами. Гигантская туча пыли и дыма еще росла, и их взрыв почти не был заметен. Они, пробивая уцелевшие стены, пронизывая толщи завалов и полутораметровые железобетонные перекрытия, взорвались в подвалах управления, круша перегородки и выжигая вакуумным огнем все, что там находилось. Когда огромную тучу пыли снесло ветром, здание исчезло, на его месте не осталось даже развалин.

Найте увидел неровное поле битого кирпича, из которого торчали обломанные торцы гигантских бетонных балок. Было ясно, что ничего живого остаться там не могло. От взрыва 36 сверхтяжелых снарядов далеко вокруг вылетели стекла, но разрушений все же не было.

Внизу вновь появились танки и ополченцы. Когда Найте вышел из приземлившейся машины, они дружно приветствовали его. Лай один не разделял всеобщего ликования, глядя на лежавшие вокруг развалин трупы. «С этого надо было начинать, — подумал он. — Предъявить ультиматум и, если бы они не сдались… А я, из-за глупого желания полетать, погубил тысячи жизней и каждая невосполнима!»

Его отвлек крик солдат, обнаруживших в уцелевшем на краю развалин блокгаузе железную дверь. Найте вспомнил, что под управлением, на глубине в четверть вэйда, находится противоатомный бункер, и там…

Солдаты взорвали эту дверь, всадив в нее шесть реактивных гранат, и исчезли внизу. Они вернулись минут через пятнадцать, вытащив наружу Абраса Бору и его штаб. Раздались оглушительные крики ополченцев, требующих смерти предателей.

— Нет! Мы их не убьем! — закричал Найте. — У нас каждая жизнь на счету! Их отправят в «Золотые сады» и превратят в «бывших». А тебя, — он подошел к Бору, — мы посадим в тюрьму Цитадели. Там ты будешь сидеть до тех пор, пока война не закончится и мы не восстановим нормальный суд. Там ты ответишь за все, — он обвел развалины и лежащие вокруг тела. — Как я и сказал.

Абрас Бору не ответил. Вдруг он ударил в грудь стоявшего сбоку охранника и вырвал у него автомат, направив оружие на Найте. Тот успел лишь вздрогнуть, когда раздалась очередь — и Бору упал, прошитый пулями второго стража. Лай даже не успел испугаться и теперь смотрел на труп с растерянностью и изумлением.

Истми Сурт осторожно пробирался по улицам Товии. Он никогда раньше не бывал в ней и не представлял, где здесь можно найти убежище. Происшедшее ошеломило его. Всего час назад он был просто куском мяса, которому уже завтра предстояло стать «бывшим». А теперь он, свободный, шел по улицам огромного города. Он ничего не понимал, когда его вывели из камеры, вернули его одежду и документы, дали деньги и оружие, а потом просто вышвырнули вон, сказав лишь, где его могут схватить чрезвычайщики. Истми с недоверием потрогал пистолет с парой обойм, пересчитал ланы — оказалось три сотни. Тем не менее, ему надо было где-то укрыться — стайки попадавшеся по пути молодежи смотрели на него с подозрением.