Андрей Жиров - Отступление
- Да уж, знатно щелкнули по носу, - признал майор поражение. - Если когда придется вместе поработать - сочту за честь.
Геверциони ухмыльнулся и, махнув на прощание рукой, двинулся искать Ильина и остальных старших офицеров.
Про себя же генерал подумал: 'Эх, майор... Не знаешь ты еще, как скоро может настать это время...'
... Ильин, Фурманов, Лазарев и Чемезов тем временем находились неподалеку - в специально поставленной для исполнения роли штаба палатке. Хотя 'штаб' - это с очень большой натяжкой. Обстановка скудная: раскладной фанерный стол да висящая под потолком спиртовая горелка. Вместо стульев по углам лежало несколько свежеобтесанных колод. Площадку изначально хотя и очистили от снега, от слякоти это все же не избавило. Замерзшая земля оттаяла и, безжалостно перемалываемая подошвами давно превратился в вязкую кашу. По-лягушачьи чавкающую за каждым шагом.
Однако офицеры в упор не замечали недостатков обстановки. Было не до того - перед ними стояли задачи гораздо насущнее житейских бытовых проблем. Кажется, даже если бы вокруг разверзлись недра земные или хляби небесные - это не возымело бы ни малейшего результата.
Сгрудившись вокруг стола, офицеры смотрели на карту. Настроение царило весьма безрадостное. Даже скверное. Несмотря на кажущееся благополучие, неприятности преследовали бригаду одна за одной с завидным постоянством. Вся кампания как началась, так и продолжала идти кувырком. И вообще: до нормальной кампании нынешней как, мягко говоря, японцам до Курил. Непонятная война с неведомым агрессором... Хотя и оставались определенные сомнения в высказанной версии об инопланетной угрозе, доводы Геверциони, подкрепленные рассказом коменданта разрушенного военного склада лейтенанта Никиты Куревича выглядели убедительно. Да и свои глаза не оставляли пространства излишней подозрительности - слишком странные дела творились вокруг.
Далее - нелепая, абсурдная космическая бойня. От осознание того факта, что в течение нескольких минут во вскипевшем космосе сгорели десятки тысяч человеческих жизней, сотни стальных колоссов даже профессиональных военных брала оторопь. Вот просто на раз-два. Да и судьба самого 'Неподдающегося'... Постоянное колебание между отчаянием и беззаветной надеждой: невозможная, невероятная, нереальная абсолютно ничья в кровопролитной схватке, чудесное спасение и обезглавленное командование. Затяжной прыжок в черноту, неизвестность. Негаданно возникший новый лидер, который сумел переломить ситуацию - на одних вере и упорстве сдвинул дело с мертвой точки.
Стоило появиться надежде, как вновь все пошло вразнос... Гибель адмирала Кузнецова и оставшихся вместе с ним на месте высадки раненых, медиков. Вторая волна бомбардировки - по армейским складам. И все же Геверциони, кажется, продолжает совершать невозможное. Собрав в кулак волю, пресекает малейшие ростки паники - бригада успокоена, становится на отдых. Тем самым уставшие люди получают возможность забыться, хотя бы на несколько часов отгородить себя от страхов. Сам же командир, словно не ведающий усталости, спешит к месту трагедии.
Но не бывает чудес - всему своя плата. Даже железные с виду люди не способны оставаться в строю бесконечно долго. Какие бы святые цели не стояли перед ними. И вот в успокоившийся, притихший было лагерь просачивается очередная черная весть. Несгибаемый Геверциони при смерти в лазарете, а вместо плана действий только сумбур в головах.
И, пускай по прогнозам врачей генерал назло всему поправляется - даже приходил в сознание несколько часов назад, пока всю тяжесть ответственности за бригаду пришлось взвалить на себя оставшейся группе старших офицеров.
Первым среди равных по должности неизбежно оказался Ильин. Лазарев был и оставался командиром полка, боевым офицером. Вопросы стратегии, логистики и общего руководства для него всегда были чужды. Поневоле обстоятельства заставили принять де-факто ответственность за боевое взаимодействие всей бригады. Но в плане даже временного исполняющего обязанности Геверциони Лазарев себя категорически не представлял.
Фурманов же был в некоторой степени противоположностью. При всем богатстве имевшегося опыта административной работы, Юрий всегда занимался больше идеями, абстрактными изысканиями. А потому честно осознавал, что не способен руководить таким значительным армейским соединением.
Так и возникла кандидатура Ильина, сочетавшего управленческий опыт и твердые практические навыки. В итоге полковник согласился - тем более, что именно его сам Геверциони сразу после первого совещания назначил заместителем. Но дополнил идею созданием триумвирата оставшихся полковников. Чемезов затесался в тесную компанию исключительно в силу наличия обширного багажа профессиональных знаний. Ведь, даже оставаясь майором, он продолжал был офицером НКГБ, давним соратником Геверциони, то есть человеком, посвященным в секретную служебную информацию.
- Мало того, что на засекли, так ещё и планы разгадали! - раздражение Лазарева так и рвалось через край. Полковник прилагал значительные усилия, чтобы не дать гневу власти. Чтобы хоть на секунду отвлечься, стал расхаживать взад-вперед. Помогало плохо - мысли никак не желали идти прочь, а обильно разбрызгиваемая по сторонам грязь лишь взращивала злость с удвоенной силой.
- Успокойся, Алексей Тихонович, - мягко произнес Ильин. - Нам сейчас трезвая голова нужна и точный расчет.
- Я-то успокоюсь, а вот что прикажешь делать с нашим противником? - не унимался Лазарев. - Как ни крути, а он нас засек. И вполне возможно скоро накроет новым ударом - уже наверняка. Раз - и готово! Как зверя за флажками...
- Паникой делу не поможешь, - решительно отрезал Ильин. Словно в подтверждение к сказанному, он даже решительно отвернулся, вновь обратив взор к карте.
- Это я паникую?! - негодованию Лазарева не было пределов. От такого оскорбления полковник даже замер на месте и ошарашено замолчал. Густые брови взметнулись вверх, глаза расширились. Задав вопрос, он так и застыл на несколько секунд с открытым ртом.
- Ну не я же, - резонно возразил Ильин. - В конце концов, не я здесь заявлял, что врагу известны наши планы, что он того и гляди нанесет последний удар.
- Хочешь отвергать очевидное, Иван Федорович? - возмутился Лазарев. - Ну-ну... Забавно было бы услышать.
- Ничего забавного здесь нет, - спокойно ответил Ильин. Не отрываясь от карты, он уверенно указал пальцем на что-то. - Все более-менее ясно.