Светлана Тулина - По чужим правилам

— Осталась. Это девочка. Бедненькая… Сообщаем диспетчеру?

— Подожди… У неё точно шея не сломана?

— Точно. Даже никаких внутренних повреждений, что совсем удивительно.

— А почему голова так вывернута?

— Судороги… Ничего себе!..

— Что такое?

— В крови столько химии, что сканер зашкаливает…

— Понятно теперь, почему она чуть полстанции не разнесла!

— Не поэтому… Знаешь, звучит невероятно, но это больше всего похоже на антиксоновскую смесь. У неё ксона.

— Не может быть. Ты не путаешь?

— Нет. Понимаешь, химия эта… У меня у брата тоже. Я из-за него и в медицинский-то пошла. На ранних стадиях он ещё пытался летать, вечно этой дрянью ширялся… Да только всё равно, сглаживай симптомы, не сглаживай… толку-то, если зашкалит… Бедная девочка.

— Она в сознании?

— Не знаю… Так что, сообщать?

— Подожди… Она говорить может?

— Что, не надоело ещё?

— Ну, когда-нибудь же должно повезти… Просто по закону вероятности. Так она в сознании?

— Не уверена. Реакции расплывчатые. Если и в сознании, то в довольно-таки сумеречном.

— Ладно, так даже лучше для чистоты эксперимента… Подожди пока, не сообщай ничего… Эй! Ты меня понимаешь? Ты говоришь на лингве?.. Ты говоришь на архэнгле?.. На рашдойче?..

— На архэнгл реакция точно положительная… Говори на нём, если хочешь, чтобы она тебя хоть чуть-чуть поняла…

— Ты меня слышишь? Вижу, что слышишь… Ответь — чёт или нечет? Это не сложно… Просто — чёт или нечет?

— Ну что ты пристала к ребёнку? Ей сейчас и дышать-то больно, не то что говорить…

— Чёт…

— Она что-то сказала!..

— Тебе послышалось, что она могла сказать?!

— Чёт.

Пауза.

— Она сказала ЧЁТ.

— Ну и что?

— Ничего. Просто она сказала ЧЁТ…

— Ну и что, что сказала? Подумаешь, совпадение! Когда-нибудь кто-нибудь обязательно должен был ответить тебе именно так. Статистика!

— Угу. Только пока что-то никто не отвечал. Все почему-то предпочитали сами задавать вопросы и пускаться в длинные дискуссии.

— Ты на неё посмотри! Ей же и НЕЧЕТ-то сказать в два раза труднее, чем ЧЁТ, вот и всё! Какие уж тут дискуссии! Ну что ты опять задумала?!

— Сегодня пятница. И она сказала ЧЁТ…

— Послушай! То, что ты задумала… оно пахнет должностным преступлением.

— Старик на лодке…

— Тихо! Она что-то сказала. Что-то про старика…

— Чёт… Зоя так загадала, и он сказал чёт… Но это — неправильно… потому что потом… Засада… они ждали её… потом… в гостинице…

Пауза.

Пауза.

Пауза…

Длинный двойной выдох — кажется, сквозь зубы.

Короткий смешок.

— Ну вот… А ты говорила — диспетчеру…

Сцинк был маленький.

Гораздо меньше тех, которые показывали всей малышне так понравившиеся фокусы в цирке на Хайгоне прошлым летом. Меньше тех, что украшали руки, причёску или воротник великолепной леди Эл, когда приезжала она проведать свою ненаглядную и единственную наследницу Люси, из соображений воспитания в духе модного демократизма отданную в кулинарный колледж.

Те ведь были взрослыми, пусть даже и из рода украшений, а этот — совсем маленький, только-только вылупившийся, ещё даже слепой.

И это было очень удачно, что слепой ещё. Потому что кто его знает, может он, конечно, и безвредное украшение, у которого ни инстинктов боевых, ни ядовитых зубов в наличии не имеется от рождения, не надобны поскольку, а вдруг нет? Вдруг всё-таки телохранители вырастают именно из вот таких вот крошечных козявок со стрекозиными крылышками?..

Он ещё не умел петь, вернее, не петь даже, петь сцинки не способны, нет у них голосовых связок, да и лёгких тоже нет, а обмен веществ такой, что ксенобиологи до сих пор за головы хватаются и наотрез отказываются признавать их за живые существа. А то, что называют их песней, добавляя при этом всевозможные эпитеты, самым мягким из которых будет «смертоносная», получается при быстром-быстром ударянии острого псевдометаллического язычка по не менее острым псевдометаллическим зубам. А смертельно опасный резонанс возникает из-за пустотелости этих самых зубов и собственно сцинковых костей, да и то лишь в том случае, если сцинк напуган, а напугать его непросто.

Гораздо опаснее сами зубы. И пустотелый, острый как бритва язычок, способный располосовать человека до костей, проткнуть броню или попросту прыснуть концентрированной кислотой метров на десять.

Впрочем, это всё взрослых особей касается. А этот был маленький. Совсем ещё кроха.

И ему давно уже надоело лежать в кармане сумки.

Выбраться было нетрудно, он затратил не больше пяти минут. Немногим больше заняла ориентация в окружающем сумку пространстве. Поскольку глаза у него ещё открываться не умели, он воспользовался присущим всем сцинкам чувством, которое можно было бы сравнить о своеобразным компасом. Ксенобиологи называли его «Направленным поиском». И главным тут было правильно выделить объект этого самого поиска.

Но тут маленькому и неопытному сцинку опять повезло — в пределах досягаемости находилось не так уж и много возможных объектов. А подходящими и уже запомнившимися характеристиками обладал из них лишь один.

Ксенобиологи расходятся в оценке эмоциональной шкалы сцинков. Некоторые вообще утверждают, что они не способны испытывать что-либо, напоминающее эмоции. Другие же полагают, что способность таковая у сцинков имеется, но вот эмоции их существенно отличаются от привычных человеку. Если исходить из первой теории, то ползти вверх по свесившемуся с кровати одеялу сцинка подвигло не что иное, как безусловный рефлекс и реакция на тепловой раздражитель. Если же отдавать предпочтение оппонентам, то нельзя исключить вероятности, что юный прикроватный альпинист был в тот момент обуреваем чем-то, отдалённо напоминающим радость и предвкушение.

Кровать была высокой, а на одеяле имелись складки, что не облегчало подъёма. Дважды сцинк срывался. Один раз — на пол, второй — в пододеяльник, где чуть не запутался. Но выбрался и продолжил утомительное восхождение. И в конце концов добрался до перевала.

Потом он долго отдыхал, привалившись мягкими ещё пока гранями крылышек к высунувшейся из-под одеяла руке, прежде, чем начать почти такое же утомительное восхождение на подушку. Добравшись до вожделенной цели, он ткнулся пару раз мордочкой в тёплую кожу, примериваясь, и слегка ткнул острым, как иголочка, языком.

Вернее, это он хотел — слегка, но не удержал равновесия и щёку проколол почти насквозь…