Светлана Тулина - По чужим правилам

Орс-идеалист — это действительно смешно. Наверное… Но только вот смеяться не хотелось. Даже так, как Рентури.

И вряд ли весело сейчас хоть кому-то на всем эссейте.

Не спасало даже то, что это не первый насильственный вывод на его Большой Игре, и даже то, что керсом он был, не спасало…

Слишком уж это было неправильным.

Слишком…

Если бы рассказал наверху кто-то из орсов — ему бы просто не поверили. Но Эйрис видела всё своими глазами, а не поверить Эйрис — это вовсе не то же самое, что отмахнуться от какого-то там орса.

Они — скиу, конечно, кто спорит. Но такой подлости почему-то не ожидаешь даже от скиу, а уж тем более — от тех, кто так хорошо провёл первые таймы.

Всё подло, тихо и просто. Никакого «лицом к лицу». Никакой игры. И никаких свидетелей, если бы не случайность. Просто синяя вспышка.

Никаких тебе предварительных свистков или предупреждений, просто вспышка.

И больше — ничего.

Абсолютно ничего от шести голоруких девчонок, самое большое нарушение которых заключалось лишь в том, что сунулись они со своей полудетской командой во взрослые игры…

— Эльвель, ты был на Коллегии?

Коллегия, ха! Эльвель опять дёрнул подбородком. Не назвать приятным воспоминанием, но вряд ли Рентури поймёт — почему. Он и сам не очень-то понимал.

На этот раз никто не кидал на него испепеляющих взглядов, а уж об огрызках всяких там и вообще речи быть не могло.

Забавно…

— Что — Коллегия? — Эльвель сделал неприличный жест, — Дисквалифицировали, конечно… Заочно. Всех скопом. Что они ещё могут-то?..

— Грубо… И скучно. С ними, по крайней мере, было интересно. Хотя — тоже грубо… Возражений не было?

Улыбка Эльвеля была куда неприличнее жеста:

— Эти новеньки — заведомо орсы, все поголовно, если не хуже. В чём я, кстати, не уверен… Ты же сам видел. Кто станет с такими связываться?..

— Действительно — кто?.. — Глаза Рентури благоразумно прикрыл, но вполне хватило и интонации.

Кто же свяжется с орсами, кроме таких же грубо и грязно играющих орсов?

Арбитры разве что не сказали этого открытым текстом, а сама Коллегия Капитанов больше напоминала дешёвый любительский спектакль на одного зрителя. Ему стоило бы гордиться подобной честью, но гордости не было, было лишь раздражение. И горечь.

Приличные капитаны не желают марать чистеньких ручек. А зачем, собственно? Они ведь отлично знают, что существует где-то там далеко наверху куча отщепенок, с которыми не станет играть ни одна здравомыслящая команда. И есть ещё этот, как его, Эльвель, кажется, с его дикими мальчишками… Он тоже, конечно, мерзавец не из нижних, но всё-таки в какой-то мере свой… Вы знаете его мать?.. Такая трагедия… Но, конечно, она была совсем молодая, к тому же — первый ребёнок, отсутствие опыта… Он подавал большие надежды, да вы же и сами наверняка слышали… О, да, конечно, верх неприличия, но какой голос!.. Кто бы мог подумать, что он… Такой удар для матери… А эти его пацаны… Жуткие нравы! Но… Да, да, я тоже так полагаю, именно такие и могут справиться.

А как бы они запели, эти приличные и чистенькие, если бы вдруг однажды орсы послали бы их врийсу под хвост? Если бы не было орсов, которых можно высокомерно не замечать, лишь морщиться и поджимать брезгливо губы, и быть при этом уверенными, что в нужный момент эти самые орсы всегда проведут за тебя все грязные игры — как бы они запели тогда?..

— Ладно! — сказал Эльвель сквозь зубы, обрывая чей-то скулёж с небрежной досадой, как обрывают мешавшую вбок-ветку, — Ладно… По крайней мере, они начали первыми…

Чем хороши тяжёлые десантные скафандры полной защиты — так это тем, что всё делают за тебя. Малейшее усилие — что там усилие, просто намёк на него! — они превращают в мощное и несокрушимое действие. Человеку в таком скафандре совершенно не приходится напрягаться. Если, конечно, питание подключили по полной. Разгребать завалы и распутывать перекорёженную арматуру в повреждённой аварийным торможением шлюпке в такоих скафандрах не сложнее, чем расправлять смятое оригами.

И они совсем не мешают разговаривать.

— Я тоже сначала широкий поиск запустила, по аналогиям. Знаешь, сколько мне вариантов прислали?

— Штук двести?

— Двести тысяч страниц, не хочешь?! Ну, если точной быть, не двести, конечно… Но больше ста пятидесяти. Одно перечисление источников заняло больше сотни страниц… Ну, смотрю я, значит, на это дело и медленно шизею. Неужели, думаю, мне всё это перелопатить собственноручно придётся? И тут меня как что-то толкнуло. Дай, думаю, сужу поиск. Чем кубик не шутит? И набираю… Убери эту хреновину, иначе мне труповозку не протолкнуть. Нет, рядом которая… ага! Её. Вот так порядок… Знаешь, что я набираю?..

— Ну?

— Орден Божественной Зои.

— Ну у тебя и самомнение!

— Дура! Мы же тогда даже зарегистрированы не были! Я тот, древний в виду имела… Вспомни, Она ведь тоже тогда говорила про какой-то Орден…

— Мало ли что Она говорила… Может, его и не было вовсе…

— Был. Ну и теснотища на этих старых шлюпках… Как они в этот шлюз влезали? Боком, что ли?

— С ними не было гробов. Да и одеты полегче. Что тебе ответили?

— Да в том-то и фишка… Набираю, понимаешь, Орден Божественной Зои, включаю поиск. И вся эта многотысячная мутотень с экрана вмиг исчезает. Вся. Полностью. И смотрю я, значит, на пустой экран… Тупо так смотрю… И вдруг понимаю, что он не совсем пустой. Торчит, понимаешь, в самом углу одна коротенькая строчечка… И тут меня словно ударило — оно!.. Когда потом развернула и вчиталась — уже окончательно убедилась, а поняла сразу, как только увидела…

— Осторожно! Сначала выровняй давление.

— Не учи мать рожать, я здесь на два месяца дольше тебя…

— Смотри-ка! Действительно — совсем ребёнок… А ведь он жив.

— Нехилые детишки пошли… Подожди, не трогай, просканируй сначала, он может быть весь переломан…

— Кто теперь учит ученую?.. Да и нет у него ничего, что я, не вижу, что ли?.. Повезло.

— Ну, это как сказать… Его сейчас быстренько подлечат и такой штраф впаяют, что небо с перчатку покажется. Пожалеет, что жив остался…

— Осталась. Это девочка. Бедненькая… Сообщаем диспетчеру?

— Подожди… У неё точно шея не сломана?

— Точно. Даже никаких внутренних повреждений, что совсем удивительно.

— А почему голова так вывернута?