Александр Тихонов - Кремль 2222. Легенды выживших (сборник)

Артём смутно помнил, что мартышками в древности назывались небольшие обезьяны, чем-то смахивающие на нео. Его такое сравнение позабавило и вселило надежду, что голоса принадлежат всё же не светлякам, а людям – вряд ли насекомые скопировали целый разговор, мозгов у них на подобное не хватит. Да и зачем? Чтобы заманить к себе оставшегося в одиночестве витязя? В тумане они могли и без хитростей просто роем накрыть. Стало быть, на мосту люди. Очень уж хотелось в это верить…

– Кто вы? – крикнул витязь, стараясь, чтобы голос звучал как можно более грозно.

– Серый, там вроде человек, – неуверенно произнес кто-то из незнакомцев.

Несколько секунд было тихо, потом, судя по голосу, заговорил главный:

– Всё в порядке. Мы – друзья. Я полковник Меженцев. Выходите, не бойтесь.

– Я не боюсь! – зло рявкнул Артём и, собрав остатки воли в кулак, двинулся на голос. – Что вообще значит «полковник»? Это прозвище или…

Он осёкся, глядя на человека, вышедшего из серой взвеси.

Он был высок, широкоплеч. Тело, облаченное в невиданную ранее броню, казалось металлическим колоссом, биороботом. А вот лицо… Над монструозным доспехом виднелась кажущаяся несоразмерно маленькой голова: седые волосы с пробором, скуластое, изрезанное морщинами лицо, серые глаза, с прищуром оглядывающие витязя.

– Ты из Кремля? – поинтересовался незнакомец, едва разлепив тонкие губы. Всё в нём, от поведения до оружия – древнего автомата с кривым магазином, – было чужим.

– Да, – кивнул Артём. – А вы?

– Я издалека, – всё так же спокойно выдал Меженцев, и резко, громко выкрикнул в туман: – Общий сбор, молокососы!

Послышался топот тяжелых сапог, и рядом с полковником возникли ещё четверо людей, одетых в схожую броню. На одном из них Артём с удивлением разглядел сферический шлем с дымчатым стеклом, какие доводилось видеть лишь в старинных книгах.

Меженцев, или по-иному – полковник, глянул на одного из бойцов, и тот, подтянувшись, произнёс:

– Док осмотрел раненого, вколол обезболивающее. Среди наших убитых нет. Стрижа зацепило чуток. На мосту установили ПКМ, в расчете Хвост и Длинный.

Полковник выслушал тарабарщину подчинённого, кивнул и только после этого вновь взглянул на Артёма:

– Связь с Кремлём есть?

– Что? – не понял витязь.

– Связь, – Меженцев достал из плечевого кармана небольшой прямоугольный приборчик. – Есть?

– Такого нет, – честно признался Артём.

Он вообще уже мало что понимал. Откуда эти странные люди, вроде бы говорящие на русском языке, но в то же время перемежающие свои речи совершенно непонятными ему терминами. Где они взяли древнее оружие и что это за штуковина, которую показывал ему Меженцев?

– Понятно, – хмыкнул полковник, – ты, наверное, даже не знаешь, что это?

Артём неопределённо мотнул головой.

– Приплыли, рыбки золотые, – прохрипел Меженцев и, не сводя глаз с витязя, принялся крутить небольшие чёрные колёсики на пластиковом прямоугольнике, отсутствие коего в Кремле так его расстроило, – Барбос, я Полкан. Как слышишь меня? Приём… Полкан Барбосу…

«Вот чудак, – мелькнуло в голове у Артёма, – беседует с этой коробочкой. Да он явно в Поле смерти побывал, начисто мозг выжгло».

Витязь незаметно положил ладонь на рукоять меча, чтобы в случае чего иметь возможность атаковать молниеносно, но в этот момент сзади послышался голос Дмитрия:

– Тёма, не волнуйся, это свои. Ну то есть люди… нормальные.

Артём резко обернулся.

Вот он Дмитрий – в двух шагах от него. Живой, здоровый. Правда, стоит на ногах нетвёрдо.

Под локоть разведчика поддерживал невысокий, короткостриженый крепыш в такой же, как и у полковника, броне.

– Штормит твоего кореша малёха, – с улыбкой изрёк крепыш, и подмигнул.

Артём уже и не пытался разобраться в бессмысленных нагромождениях слов, которыми порой начинали изъясняться странные пришельцы. Позади него что-то зашипело – похоже, ожила и заговорила чёрная коробочка, которую держал в руках седовласый полковник.

«Полкан, я Барбос… У меня трое кремлёвских. Двое целы, один – ранен», – перхая, зашелестел странный прибор.

Артём и Дмитрий, с округлившимися от любопытства и ужаса глазами, взирали на Меженцева.

– Он разговаривает с духами, – едва слышно произнёс Дмитрий.

– Не-а, – улыбчивый крепыш прыснул в кулак, – это он с дозорными по рации трёт. У вас там, в Кремле, и раций нет?

Разведчики одновременно замотали головами.

– Печалька.

Артём со смесью удивления и раздражения глядел теперь то на беседующего с пластиковым прибором полковника, то на крепыша. Он начал вспоминать рассказы учителей о рациях, радиоволнах, мобильной связи. Что-то про это говорили… давно и мало. Тогда подобные знания казались Артёму лишними, и он старался не забивать себе голову ерундой. Зачем знать о технике, которой никогда не сможешь воспользоваться? Правильно, незачем.

И вот теперь, на мосту, приходилось мучительно вспоминать недоученные уроки мудрых кремлёвских наставников. А полковник всё говорил, прижав к уху свою чудо-рацию, поминутно повторяя «как понял меня?», будто боялся, что собеседник неверно истолкует его слова.

– …Веди их сюда. Без костюмов за мостом делать нечего – умрут от излучения. Конец связи.

Закончив разговор, Меженцев в очередной раз внимательно оглядел витязей, после чего произнёс:

– Я пришел с востока, из места, называемого Оплотом. Оттуда, где человеческая цивилизация возродилась из пепла, где на сотни километров нет ни одного робота, ни одной мартышки. Я прибыл в Кремль с важной миссией…

Признаться, пафосные речи совершенно не вязались со всем, что говорил и делал полковник до этого момента. Каждый его жест вселял уважение. Спокойная сила дремала в колючем взгляде. А реплика про Оплот – словно заученная молитва.

– Это Кремль – последний оплот человечества! – с детской непосредственностью возразил Дмитрий и отстранил крепыша, который придерживал его. – Это мы – последняя надежда человечества!

– Тогда человечеству не на что надеяться, – взгляд и голос Меженцева вновь сделались прежними. – Десять минут назад вы двое чуть было не умерли, надышавшись галлюциногенного газа, который на вас напустили чёртовы шамы. «Последний оплот человечества» обладает препаратами, способными противостоять этой заразе?..

– У нас есть лекари!..

– Ваши лекари бессильны, – перебил Дмитрия полковник. – Через двое-трое суток шамы напустят такой туман на Кремль, что все в вашем «последнем оплоте» передохнут.

Глаза Дмитрия полыхнули злобой. Он шагнул к полковнику, но Артём придержал друга.

– Мне вы ничего не кололи, – на правах командира вступился он за соратника, – но я жив.