Дмитрий Старицкий - Наперегонки со смертью

Пока девчата собирались, Тристан вынул рацию и приказал.

— Джонни, давай быстро спецбоеукладку в 202 номер тащи из броневика.

И придержал рукой бутылку водки, которую Сюембюль собралась засунуть в мини-бар.

— Это оставь.

Ушли девчата, столкнувшись в дверях с кирасиром.

Кирасир принес две полуторалитровые пластиковые «соски» с красным элем.

Тристан вынул из буфета большие хрустальные стаканы с алмазной резьбой.

Кирасир тут же наполнил их элем.

— Давай, заправляй организм, — практически приказал лейтенант.

Я послушался.

Кирасиры выпили синхронно со мной.

Потом Джонни по кивку лэрда испарился из номера, и Тристан спросил.

— Что случилось, Джодж?

— А что? Для того чтобы человеку напиться обязательно должно было что-то случиться? — ответил я вопросом на вопрос.

От Розы я, наверное, я набрался таких манер.

— Не обязательно, — согласился со мной лейтенант. — Но чтобы ТАК надраться, прости, нужна причина.

Мысленно махнув рукой, я рассказал ему все про хохлушек.

— Единственное, что меня в этой истории греет, так это то, что больше нас ловить не будут, — завершил я рассказ.

— Я бы на твоем месте на это не надеялся, — покачал головой лэрд. — В этом городе вас ловить, точно не будут. А про то, что случиться за городской чертой, никто уже ответственности не несет. Такие тут порядки.

— Умеешь ты утешить.

— А вот сарказм твой сейчас как раз неуместен. Ты лучше эля хлебни — хорошее похмельное средство. От предков нам осталось.

И Тристан снова разлил краснную слабо пенистую жидкость по стаканам.

Мы уже допили весь эль, когда в номер ворвалась Вероника де Охеда. На шпильках, в голубом платье, которое составило бы реальную конкуренцию одеяниям Исабель Великолепной, и с кофром в руках похожим на косметический.

— Так, — воскликнула она, забыв поздороваться, — что кроме пива принимали внутрь?

— Водку, — откликнулся лейтенант.

— «Алказельцер», — эхом отозвался я.

— А вчера? — повернулась она к Тристану, красиво крутанув распущенными волосами по плечам.

— А вчера он один выпил весь мини-бар, — наябедничал на меня лейтенант.

У Охеды челюсть отпала.

— И как ты еще жив? — уперлась она меня своими глазами цвета спелой маслины.

— Он же русский, — ответил ей за меня валлийский лэрд, как будто бы этим все можно было объяснить. — Кстати, доктор, он будет в состоянии вечером повести мою невесту к алтарю?

— Если и дальше будете пить водку, то нет, — откликнулась Вероника, одновременно оттягивая мне веки.

Тристан тут же убрал со стола бутылку, которую я проводил тоскливым взглядом.

Лейтенант посмотрел на Веронику и последовательно очистил стол от пустых «сосок» из-под эля, стаканов и набитой окурками пепельницы.

— Умный мальчик, — похвалила юношу Охеда. — Принеси мой кофр.

Кофр водрузили на стол.

— Теперь раздень его и отволоки в ванную под контрастный душ, — приказала лейтенанту докторица, раскрывая свой кофр.

Блин, общаются, как будто меня тут вообще рядом нет.

Будто я неодушевленный предмет.

Впрочем, как еще воспринимать человека, который похмельный валяется на кремового цвета шелковых простынях не только в берцах, но еще и с винтовкой, не считая прочей амуниции.

Эта свадьба для меня прошла как-то обыденно и несколько отстраненно. То ли я привык уже отдавать своих жен замуж, то ли не совсем оправился с похмелья.

Что у методистов, что у пресвитериан брачный обряд ничем не отличался. Торжественный, но скучный.

Провел я Галку сарабандой между рядами сидений с публикой к алтарю и отдал там Тристану — пусть с ней он дальше сам мучается.

На ступеньках церкви Антоненкова кидала по местной традиции букет через плечо и опять его разом поймали таежницы.

Ловкие бестии.

А потом всем автобусом повалили в ночной клуб семьи Лопесов, который по поводу свадьбы гостей был для всех остальных закрыт на спецобслуживание. Только мы, валлийцы и представители клана Лопес, которых было намного больше как нас, так и валлийцев вместе взятых. Причем женщины и девушки в кубинской части гостей преобладали.

В огнях рампы пела счастливая до оргазма Сажи Радуева, которая уже себе выбрала сценический псевдоним — Карменсита.

Купалась в восхищении кубинской публики, которая закидывала ее на сцене букетами.

Потом были танцы.

Даже без драки свадьба обошлась, хотя молодые кубинцы и валлийцы по-пьяни несколько раз пытались задираться. Но кубинцев быстро успокаивали начальственными окриками, а у валлийцев было мало куражу без активного сопротивления.

Глядя на «в драбадан» пьяных кирасир, я чуть в ужас не пришел от такой охраны моего «гарема», но чуйка беды не предрекала — кубинцы вели себя корректно и доброжелательно. А в конце празднества даже с шутками погрузили кирасиров в автобус. Пьяные они были до изумления и самостоятельно передвигаться были не в состоянии. Кроме Тристана. А у того сегодня Галка — свет в окошке, так что он себя в области потребления горячительного сдерживал.

Антоненкова, глядя на своих будущих подданных, весело улыбалась. Она с Урала, ей такое видеть не впервой.

Уже в гостинице, где Антоненкову с Тристаном переселяли в номер для новобрачных — тут оказывается и такой есть, я впервые назвал ее «леди Галина». Антоненкова вспыхнула румянцем и озорно сказала.

— Мечты сбываются. Газпром.

И с веселым визгом потащила пьяненького мужа отрабатывать супружеский долг.

После того, как все разошлись, я пьяно приставал к Веронике с сексуальными потугами, но она меня продинамила. Впрочем, кто я такой? Она даже «Мастрояни» Куперу не дала. Красавчику всея Виго.

А может она как Альфия сама мужик?

Не похоже.

С этой мыслью я и засную один на необъятной кровати.

Перед обедом я вызвал к себе Сажи Радуеву и спросил про ее дальнейшие планы. Определяться пора. Она действительно хочет тут остаться или просто так тогда в клубе ляпнула?

— Планы, как планы, — пожала узкими плечами красивая чеченка. — Многое уже не от меня зависит. Я подписала с Инесс Лопес — это жена «эль хефе», пятилетний контракт на выступления в ее клубе. Кстати, клуб «La Palomita», где мы гуляли, принадлежит не клану Лопесов целиком, а именно ей лично. На сто процентов.