Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— Это всегда успеется, — усмехнулся Напалм. — Кто-нибудь дорогу знает вообще?

Василий вытер варежкой под носом.

— Похоже, эта улица тоже к площади перед главпочтамтом ведет, — предположил он. — А там дальше расчищено. Нормально дойдем.

— Ну пошли тогда, — вздохнул я и начал первым проламываться через сугроб. — Потом меня смените.

— Да не вопрос!

Путь по заметенной снегом улице оказался сущим кошмаром. Мало того что на ноги будто пудовые гири навесили, так еще и пальцы в ледышки превратились. Спину жутко ломило, в голову стреляло при каждом неловком движении.

Еще и по сторонам смотреть приходилось — мало ли кто в развалинах затаиться может. А дома кругом все больше трехэтажные, покатые крыши в прорехах, штукатурка обвалилась целыми пластами. Окон целых — ни одного, впереди и вовсе закопченные руины чернеют. Сверху снежные шапки намело, а стены все в пятнах сажи.

Небо вновь затянули облака, но ветер окончательно стих, и редкие снежинки медленно-медленно опускались на землю. Солнце неожиданно нырнуло за крыши домов, тени удлинились, и на заброшенный город потихоньку начали наползать сумерки.

А ведь, казалось, вот еще только из Форта выехали! И уже вечереет.

Довольно скоро вымотавшись, я уступил место в авангарде Никите. Тот недовольно поворчал, но темп задал неплохой, и дальше мы двинулись заметно быстрее. А вскоре стена одного из жилых домов прикрыла тротуар от ветра, и снега там оказалось наметено лишь по колено. Идти сразу стало проще, но зато начали напрягать свисавшие с ржавых дождевых желобов гигантские сосульки, способные при падении пронзить человека едва ли не насквозь. Уж проломить череп — легко.

— Все, — с облегчением повернулся к нам шагавший на этот раз первым Василий. — С той стороны дома нормальная дорога проходит. Вон почтамт уже!

И в самом деле, улица вела прямиком к площади перед трехэтажным зданием с осыпавшейся со стен мозаикой и крытой шифером островерхой крышей. Прямо под окнами почтамта замер вверх колесами перевернутый ЗИЛ, и мне даже не хотелось думать о том, что именно могло стрястись с этим грузовиком.

— Это радует, — выдавил из себя вцепившийся в мой рукав Напалм и хрипло закашлялся.

— А то! — гордо заявил шагнувший за угол охранник и вдруг неуловимым движением вскинул дробовик. — В укрытие!

По ушам стеганул хлопок выстрела, и я без колебаний метнулся за вмерзший в сугроб "рафик". Втянул за собой пироманта, повалился на снег, и тут на площади загромыхали автоматные очереди. Выстреливший напоследок Василий спрятался за угол дома и приготовился при удобном случае выглянуть обратно, но в одном из окон почтамта засверкали вспышки, и пули вышибли куски штукатурки прямо у охранника над головой.

— Сюда! — заорал напарнику Никита и толкнул к нам колдуна. А сам несколькими прицельными выстрелами заставил автоматчика прекратить обстрел.

Василий проворно метнулся под укрытие засыпанного снегом автомобиля, и стоило Никите пригнуться, как по ржавому кузову заколотили пули.

— Мать! — выругался Напалм. — Что за дела?!

— Опять на этих отморозков нарвались, — шумно выдохнул Василий. — Двое по площади к почтамту шли, я их вроде снял. Одного точно, второй, возможно, только ранен.

— Еще трое осталось, — начал заряжать винтовку Никита. — И один из них колдун.

— Это плохо, — поморщился валявшийся в сугробе Иосиф. — Я сейчас в этом плане полный ноль.

— Значит, надо убираться отсюда, — буркнул охранник, закончив набивать патронами магазин "марлина", но стоило ему высунуться из-за автомобиля, как сразу с двух направлений прогрохотали автоматные очереди. Пули взметнули фонтанчики снега, прошили капот, вышибли нам на голову остатки стекол.

— Похоже, мы тут застряли, — поежился я. — Из почтамта вся дорога просматривается.

— Что-нибудь придумаем. — Никита слегка приподнялся, завертел головой по сторонам и обрадованно окликнул напарника: — Вась, видишь пожарную лестницу? Если заберемся на крышу, у нас окна как на ладони будут!

Василий мельком глянул на стоявший через дорогу дом.

— Туда еще добежать надо. Не успеешь.

— Если прикроете, успею. Для начала засечем окна, где эти гады сидят, вы им высунуться не дадите, а я рвану. А там их быстро выщелкну. Связь по рации.

— Я пас, — отказался Напалм. — Толком ничего не вижу. Если только Евгений мое ружье возьмет.

— Возьму, — согласился я и забрал у пироманта дробовик.

— Ладно, тогда попробуем, — решился Василий и, проверив рацию, прицепил ее обратно на пояс. — Только подожди, ружье перезаряжу. — Он выдернул из патронташа пару патронов и усмехнулся: — Хорошо хоть у Петра Степаныча, земля ему пухом, картечь оказалась. Сейчас самое то. — Один пластиковый цилиндр парень вставил в магазин, второй сунул сразу в патронник и закрыл затвор, вернув помпу на место. — Готов?

— Жди, — предупредил его Никита и, осторожно высунувшись из-за "рафика", моментально спрятался обратно, когда по сугробу стеганула короткая очередь. — Вась! На тебе ближнее угловое окно на втором этаже. Евгений, ориентируйся на второе справа на третьем.

— Колдун нас прощупывает, — неожиданно заявил Иосиф, рисовавший обычной веточкой на снегу какие-то узоры. — Я пока закрываюсь, но надолго меня не хватит.

— На счет "три". — Никита, уступив мне место, передвинулся чуть дальше. — Раз… два… три!

Подавив внезапный приступ страха, я вынырнул из-за машины, поймал на мушку нужное окно и нажал спусковой крючок. Ослепительные росчерки угодили немного ниже; не отнимая от плеча приклад, я передернул цевье и чуть приподнял ствол. Второй выстрел прошил темное пространство комнаты, и там расцвела огненная вспышка. А миг спустя, прикрывая бросившегося по глубокому снегу к соседнему дому Никиту, пальнул Василий.

С третьего раза мне удалось снести подоконник, а вот Вася неожиданно выругался и со всех сил дернул от себя заевшее вдруг цевье. Я попытался поймать на прицел его окно, но там уже засверкали дульные вспышки, и застигнутый стрельбой на середине дороги Никита тяжело повалился в сугроб. Следующая очередь прошлась по "рафику", заставив меня спрятаться за кузов. Судорожно дернувшийся Василий тоже бухнулся на колени; попытавшемуся же подняться на четвереньки Никите в спину угодили сразу несколько пуль, и он неподвижно уткнулся лицом в снег.

— Что за фигня?! — перебрался я к Василию, зажимавшему ладонью простреленное плечо.

— Заклинило, — облизнул губы бледный как мел парень. — Первый раз такое! Первый!

Я поднял ружье, стряхнул с него снег и увидел, что перекошенный патрон краешком гильзы уперся в промежуток между патронником и магазином. И в самом деле — заклинило.

— Сильно тебя? — подполз к раненому Иосиф.

— Да неважно! Как Никита, успел?

— Застрелили его, — вздохнул я.

— Твою мать! — выругался стиснувший зубы Василий. — Я теперь тоже не боец, рука не шевелится.

— Выходного отверстия нет, — осмотрел рукав колдун, — и кровь сильно идет. Надо остановить кровотечение.