Повелитель Хаоса. Том 2 - Илья Соломенный

Милослава видела это по голограмме: мужчина сидел неподвижно, чуть опустив голову, и только глаза двигались по невидимым ей строчкам. Минута, две, пять.

Она успела выкурить две сигареты.

— «Перевод», — наконец произнёс Пепел, — Он понимает речь разумных аномалий?

— Судя по протоколу, да. Шмелёв проверял на шуршуне, Дмитрий Олегович подтвердил.

— И телепортация артефактов?

— До десяти метров, с откатом. Мальчик ничего не скрывал, — Зверева стряхнула пепел, — Это меня, честно говоря, удивило больше всего.

— Почему?

— Потому что он умный. А умные обычно прячут свои козыри.

— Или понимают, что прятать их бессмысленно, — Пепел чуть шевельнул пальцами, и, судя по всему, закрыл протокол, — Или у него есть ещё что-то, о чём мы не знаем… Но, как бы то ни было — второй класс за три неполных месяца, с тремя новыми умениями… Впечатляет, более чем! Универсальный нексус с рук купил, значит…

— Так он утверждает.

— Пусть утверждает и дальше.

Милослава не стала уточнять, что Пепел имеет в виду. Голос его не изменился, но она уже научилась различать, когда мужчина закрывал тему.

— По линии наблюдения есть кое-что ещё, — сказала она, — Последние три недели Рублёв регулярно ездит в Южное Бутово. Гаражный кооператив «Вымпел», шестой ряд. Два-три раза в неделю, вечером. Сигнал браслета в боксе пропадает часа на три — там экранирование. Хорошее и очень дорогое.

— Бокс сорок один.

Это был не вопрос. Милослава затянулась, чтобы скрыть раздражение. Опять он знает раньше неё!

— Да. Арендатор — Дмитрий Олегович Чернышёв. Насколько мы поняли, у него там собственная лаборатория и лицензия на эксперименты в поле снов. С добровольцами, с согласиями, с медицинским сопровождением. Всё законно.

— Знаю, эту лицензию подписали в министерстве, — ровно произнёс Пепел.

— В обход Бюро?

— Да. И не тот человек, который должен был это делать.

Пауза.

— Нашего мёртвого друга кто-то покрывает, Милослава. Кто-то, кто считает, что может раскладывать свои фигуры на моей доске, — голограмма чуть наклонила голову, — Дмитрий Олегович влез в игру не по своему рангу. И, кажется, сам этого не понимает…

Впервые за много месяцев Зверева услышала в голосе Пепла что-то, похожее на недовольство. Не злость — Пепел, кажется, вообще не умел злиться — скорее досаду.

— Мне прекратить это? — спросила она, — Я могу отозвать мальчика. Сослаться на нагрузку, на испытательный срок, на что угодно. Или поговорить с Дмитрием Олеговичем напрямую.

— Нет.

Ответ прозвучал мгновенно, и Пепел тут же повторил его, но уже спокойнее:

— Нет, не мешай им. Пусть играют.

— Но если вы говорите, что за ним кто-то стоит…

— Тем более, — Пепел едва заметно улыбнулся своей сухой улыбкой, — Если кто-то вложился в мертвеца, значит, этот кто-то считает, что его теории чего-то стоят. Посмотрим, к чему это приведёт. Отец Дмитрия Олеговича был очень талантливым человеком. Хотя многие тогда над ним смеялись…

«Тогда»?. Милослава мысленно отметила это слово, но вслух ничего не сказала.

— Следи за мальчиком, — продолжил Пепел, — Отмечай, как часто он туда ездит, сколько времени проводит, в каком состоянии выходит. Кровь из носа, головные боли, перепады настроения — всё. Если он начнёт меняться, я хочу знать первым.

— А некрос?

— С ним я разберусь сам. Позже.

На следующий день после выхода в Венец я так и не смог нормально уснуть.

Острова, кольцо, четырёхрукий пилот, голограмма с гонкой — всё это крутилось в голове по кругу, до бесконечности. И самое поганое, что рассказать об этом было некому! А так хотелось!

Дмитрий знал, конечно, но… Это не то же самое…

Блин, да у меня внутри всё переворачивается при мысли о том, что Даша где-то там, под этими двумя солнцами! Насте сказать нельзя, Максу нельзя, Ире тем более…

Так что, промучившись всю ночь, я кое как провёл обычные обряды утром, не смог даже позаниматься нормально — и плюнув на всё, после обеда просто пошёл в «Лотос». Хотелось посидеть в тишине, выпить чего-нибудь холодного и поговорить с кем-то на отвлечённые темы…

Днём в баре было почти пусто — пара студентов у окна с ноутбуками, да в углу дремал пожилой мужик над кружкой пива. Из-за стеклянной стены оранжереи тянуло влажной зеленью, а сорняки у входа, как обычно, при моём приближении торопливо втянулись в землю.

Вика стояла за стойкой и протирала стакан, глядя куда-то в стену, и даже не заметила, что я вошёл. Волосы были собраны кое-как, без обычной аккуратности, под глазами залегли тени, а сами глаза покраснели, будто она проплакала полночи.

Та-ак, это что тут произошло?..

— Привет, — сказал я, садясь на высокий стул.

Вика вздрогнула, и стакан чуть не выскользнул у неё из рук.

— О… Андрей. Привет, — она улыбнулась, но улыбка вышла такой, что лучше бы она и не улыбалась вовсе, — Тебе как обычно?

— Мне — чтобы ты рассказала, что случилось.

— Ничего не случилось. Просто не выспалась.

— Ври кому-то другому, лады?

— Я же сказала, всё нормально!

— Да? Ну тогда мне лимонад.

Я молча ждал, пока блондинка сделает напиток. Она поставила передо мной стакан, и я заметил, что руки у неё дрожат.

— Ты же знаешь, что я не отстану?

— Не лезь в душу, ладно? Это не твоё дело. Правда.

Она произнесла это мягко, и я вдруг почувствовал, как по коже пробежало тёплое, обволакивающее чувство…

Я поставил стакан на стойку.

— Не надо на мне свой резонанс пробовать, Вик.

Она замерла — и тёплая волна схлынула, как будто её и не было.

— Прости, — тихо сказала суккуб, — Я… Это само получилось. Извини.

М-да… Значит, всё совсем плохо — Вика никогда не давила на меня своим даром. Ни разу!

Я посмотрел на дальний конец стойки — где в последние недели сидели трое в кожанках. Сейчас там было пусто, но я почему-то был уверен, что дело в них.

— Это из-за тех троих в кожанках? — спросил я, — Которые ходят сюда как к себе домой?

Вика побледнела, посмотрела на меня, потом на дверь, потом снова на меня.

А потом её прорвало.

— Да, — выдохнула она, — Да, из-за них.

Она обошла стойку, села на соседний стул и обхватила себя руками.

— Я с ними работаю. Не спрашивай, кем, ладно? Просто… работаю. Иногда передаю что-то, иногда храню. Ничего такого, за что тебе пришлось бы меня сдавать, — она криво усмехнулась, — Ну, почти ничего.

— Я и не собирался.

— Короче… Месяц назад они оставили мне коробку. Небольшую, вот такую, — она показала руками что-то размером с коробку от обуви, — Запечатанную.