Владимир Корн - Страж Либерилля

— Крис, — все еще сомневаясь, обратился ко мне за поддержкой Ковар.

— Все верно они говорят, — кивнул я. — Кроме того, суди сам: если мы полезли в дом к Венделю, почему бы ему не заявиться в наши?

— Ковар, мы должны остаться. Иначе кто защитит наших близких? Или ты веришь в то, что это может сделать полиция?

Дожидаясь рассвета, мы немного поспали в машине. Вернее, пытались поспать. Под аккомпанемент недовольного ворчания Дугласа — этот дылда никак не мог удобно устроиться, громкого бурчания живота голодного Ковара и едва слышных чертыханий Густава, у которого закончились папиросы.

Сам я тихонечко так вздыхал, потому что больше всего мне хотелось оказаться рядом с Кристиной. Чтобы прижимать к себе ее спящую, целовать, едва прикасаясь губами, и внезапно услышать совсем не сонный голос: «Крис, боюсь, что в будущем нам придется иметь отдельные спальни. Ты дашь мне хоть немного выспаться? Но если уж разбудил, сам виноват: кто знает, когда я увижу тебя снова». Я конечно же был бы совершенно не против. Словом, я страстно желал, чтобы наша с нею ночь повторилась.

Мы выехали, едва рассвело, невыспавшиеся, злые, голодные, мечтая как можно быстрее добраться до любой, пусть даже самой захудалой, харчевни. Густав несся на предельной скорости, благо, что дорога в эти ранние часы была совершенно пустынной. Вдали уже показался сам Либерилль, дома которого красиво подсвечивало восходящее солнце, когда мы нарвались на засаду.

Место они выбрали удачное: затяжной подъем, когда скорость поневоле снижается почти до пешеходной. С одной стороны поднимался высокий крутой откос, а с другой рос густой кустарник. Вот тут-то и лежал поперек дороги ствол дерева, будто случайно поваленный ветром. Казалось бы, подъезжай к нему, оттащи в сторону — и путь свободен, но я, не раздумывая, заорал:

— Стоп! Засада!

Не верилось мне в случайно упавшие поперек дороги деревья после того, как накануне вечером мы засветились в Затоне с саквояжами.

Машина в конце подъема и без того едва двигалась, а когда после моего крика Густав убрал ногу с акселератора, сразу же остановилась, но по нам никто не стрелял. И я уже успел засомневаться в обоснованности своих опасений, когда сообразил: поджидавшие нас люди не уверены, что это именно тот автомобиль, который им нужен. Недаром же я просил Густава подобрать нам такое авто, которое легко затеряется среди себе подобных. Он мою просьбу выполнил, а «Гронже Ройалей» в Либерилле бегает тысячи. Ко всему прочему, солнце сейчас должно было светить тем, кто спрятался у дороги, прямо в глаза.

«Вероятно, чтобы окончательно убедиться, они ждут, когда мы выйдем из машины, — лихорадочно размышлял я. — Что делать? Разворачивать авто? Но ведь тем самым мы полностью себя выдадим, а пока будем ее разворачивать, они нашпигуют нас свинцом так, что ни одни доктор уже не поможет».

С заднего сиденья послышались металлические щелчки — это Дуг с Коваром ставили оружие на боевой взвод.

И тогда я скомандовал, вернее, снова проорал:

— Густав, гони туда, — указав рукой прямо на кустарник, до которого было шагов двадцать, не больше. Ведь если кто-то и поджидает нас, он прячется именно там.

Слава всем богам, вместе взятым, и тем, в которых до сих пор истово верят, и другим, о которых давно уже позабыли, он послушался меня без раздумий. Не знаю, как именно машину готовили к пробегу, но она, взревев мотором, буквально с места набрала скорость. Было видно, как Густав с силой закусил губу: неизвестно, что ждет нас впереди. Возможно, сразу же за кустарником начинается обрыв, идущий к самой реке Либере, и нам не удастся остановить авто на его краю.

Я, вжавшись в сиденье, крепко ухватился за дверную ручку, отчаянно молясь, чтобы перед нами внезапно вдруг не разверзлась пропасть. Тогда-то и ударили по нам первые выстрелы. А потом вместе с треском ломающихся ветвей раздался тяжелый удар машины о человеческое тело.

— Наружу! — выпрыгнув первым, я еще в полете начал палить в смутно проглядывающий сквозь ветки силуэт еще одного стрелка. И завертелось.

Любое дело требует опыта. Устроившие нам засаду люди его либо не имели, либо нам просто повезло оказаться посередине их короткой цепочки. Вообще-то расчет у них был верный, но их план сработал бы лишь в том случае, если бы мы остались на дороге или начали разворачиваться, чтобы умчаться прочь. Теперь же, стреляя в нас, они опасались угодить в своих.

У нас такой проблемы не возникло, и нам незачем было гадать: свой — чужой, потому что мы были вместе и разделял нас только корпус автомобиля.

И все же поначалу все выглядело так, что впору было отчаяться. Выронил из левой руки револьвер Дуг, сгибаясь почти пополам и прижимая ладонь к боку. Вскрикнул Ковар, который вместе с Густавом оказался на другой стороне автомобиля. Да и самому мне острой болью обожгло ногу. К тому моменту один из двух моих револьверов был полностью разряжен, а в другом барабан опустел уже наполовину. Я собирался подать команду к отходу, когда кто-то невидимый истерично закричал:

— Уходим! Уходим! — и вслед за этим раздался топот ног.

Дальше все было куда проще.

— За мной! — бросаясь вслед за теми, кто пытался сейчас спастись, прохрипел я, с облегчением услышав за спиной, что парни мою атаку поддержали.

Мы положили оставшуюся троицу возле авто, на которых они сюда и прибыли. Обе машины были спрятаны за огромным валуном.

Всего поджидавших нас в засаде людей оказалось шестеро, и все они являлись представителями народности герве. Среди них был и один из Габизов, причем именно он оказался на пути машины, став первой жертвой. И еще каждый из них получил по пуле уже мертвым. Нет, не из-за маленькой мести. Несомненно, перед тем как отправиться в погоню, они обязательно известили своих, куда поехали и зачем. Но все же существовала вероятность того, что их могли убить и не мы, а кто-то еще (мало, что ли, у них врагов), а для того, чтобы у старшего Габиза возникла и такая версия, выжить не должен был никто.

— Показывай! — обратился я к Дугу, который, несмотря на то, что вместе со всеми бросился преследовать бандитов, сильно морщился, прижимая руку к окровавленному боку. И тут же крикнул Ковару: — Стоп!

— Что не так, Крис? — удивился тот. С виду он был как будто совершенно цел, и лишь возле самого глаза я приметил глубокую кровоточащую царапину. Такая не может появиться после касания пули, вероятно, он всего лишь наткнулся на сухую острую ветку. И все же ему повезло: немного левее, и мог бы повредить глаз.

— Гильзы собери, — указал я на россыпь у самых его ног, которая образовалась там после того, как он начал перезаряжать револьверы. — И не разбрасывайте их, выкинем подальше отсюда.