Повелитель Хаоса. Том 2 - Илья Соломенный

И вообще, с ней было легко, не надо было ничего из себя изображать.

Внезапно над кроватью в воздухе сложились кривые золотистые буквы:

«А МЕНЯ?»

— А тебя в ресторан не пустят, — сказал я Фырку мысленно, — Ты сожрёшь всю кухню, проглот.

«НИ ВСЮ»

— Ну половину.

Пауза.

«ПАЛАВИНУ ДА»

Я фыркнул и набрал Настю.

Она ответила после первого же гудка.

— Кедр⁈ Ты чего так поздно? Что-то случилось? Тебя опять кто-то хочет убить?

— Никто меня не хочет убить. Ну, по крайней мере, пока. Слушай, ты завтра вечером свободна?

Пауза.

— … А что?

— Помнишь ресторан «Маро»? Который заледенел, мой первый выезд? Так вот его владелец ужин обещал, ещё тогда. Я ему сейчас позвонил, он ждёт завтра в семь. Пойдёшь со мной?

Пауза затянулась.

— Подожди, — медленно сказала нэко, — Ты меня зовёшь в ресторан?

— Ну… да.

— В «Маро»? Туда, где хачапури с яйцом и вид на Селезнёвку?

— Видимо, да.

— Конечно пойду! В семь? А что надеть? В кожанке прийти моветон, как считаешь?

— Понятия не имею.

— Ладно, неважно, я разберусь! Всё, пока, до завтра, мне надо… Мне надо подумать!

И отключилась.

Я посмотрел на погасший интерфейс браслета и улыбнулся.

Легко, да.

* * *

Вахтанг встретил нас прямо на пороге.

Крупный, в дорогом пиджаке и с ослабленным галстуком, он раскинул руки так широко, что перегородил вход, и я понял, что увернуться не получится. Меня обняли, похлопали по спине, отстранили, осмотрели и обняли снова.

— Андрей! Живой, здоровый! Худой только, — он с подозрением ткнул меня пальцем в рёбра, — Ты что, совсем не ешь? В Бюро вас не кормят?

— Иногда.

— «Иногда»! — Вахтанг возмущённо повернулся к Насте, ища поддержки, и тут же расплылся в улыбке, — А вас я помню! Вы тот щит держали, да? Лепестками! Я из своего льда всё видел, только моргнуть не мог.

— Анастасия, — Настя протянула ему руку, и Вахтанг галантно её поцеловал. Щёки нэко порозовели.

Она, кстати, так и не решила проблему с кожанкой. Точнее, решила по-своему: под неё она надела короткое тёмно-синее платье, а на шее красовался чокер с маленькой металлической кошачьей мордочкой. Сделанной, судя по всему, ею самой — мордочка время от времени подмигивала.

— Ты офигенно выглядишь с этой кити на шее, — шепнул я Насте, пока Вахтанг вёл нас через зал.

— Правда? — она тут же вцепилась в мой рукав, — Не слишком? Я три часа выбирала.

— И совсем не зря, на мой взгляд.

Зал «Маро» я помнил другим — в прошлый наш визит здесь всё покрывал иней, со стен свисали сосульки, а по полу гуляла позёмка. Сейчас было тепло, пахло жареным мясом, кинзой и чем-то сладким. На стенах висели фотографии старого Тбилиси, а над баром — большой портрет пожилой женщины в чёрном платке, с очень строгим взглядом.

— Это бабушка Маро, — пояснил Вахтанг, перехватив мой взгляд, — Это её ресторан, не мой. Она бы меня, кстати, за ту морозилку убила. Говорила не раз: «Вахтанг, не покупай ничего аномального, ты в этом не разбираешься!».

— Видимо, вы не послушались.

— Зато теперь слушаюсь, — вздохнул он, — Теперь у меня на кухне всё обычное.

Столик нам дали у окна, с видом на Селезнёвскую и трамвайные пути. Меню не принесли вовсе — Вахтанг махнул рукой официанту, сказал что-то по-грузински, и через десять минут стол начал заполняться так, что скатерти скоро не стало видно.

Хачапури по-аджарски с яйцом и куском масла в середине. Хинкали, которые Вахтанг лично показал, как есть: за хвостик, сначала надкусить и выпить бульон, хвостик оставить на тарелке. Пхали из шпината с гранатовыми зёрнами. Шашлык, от которого шёл такой запах, что у меня свело желудок. Тархун в запотевшем кувшине.

— Ешьте, — строго сказал Вахтанг, — Я потом проверю!

И ушёл, оставив нас одних.

Минут десять мы просто наслаждались едой — Настя пыталась съесть хинкали по правилам, облилась бульоном, засмеялась и дальше уже ела как придётся. Я макал хлеб в масло с яйцом и понимал, что это лучшее, что со мной случилось за последний месяц.

На тарелке лежало пять хинкали. Я отвернулся налить тархун, повернулся обратно — их было четыре.

Ну конечно — «ПАЛАВИНУ ДА».

— Ты что, целиком его проглотил? — Настя смотрела на меня с восхищением, — Даже хвостика нет!

— Голодный был, — вздохнул я.

Где-то под столом довольно чавкнули. Мысленно, видимо, потому что Настя ничего не услышала.

— Слушай, — сказал я, когда первый голод отступил, — Можно спросить?

— Можно, — Настя облизнула пальцы, — Если не про мой вес.

— Что ты тогда видела в «Лифте»? Ну, когда сказала, что там была ты, маленькая.

Настя вздохнула, Уши на секунду прижались к голове, потом медленно поднялись обратно.

— Нашу прихожую, — сказала она, — В Иваново, в хрущёвке на пятом этаже. Велосипед у стены, кукла на полу — это было утро, когда мы с папой пошли кататься в парк. Последнее утро, когда я была… ну, обычной.

Она покрутила в пальцах вилку, помолчала, а я не стал её торопить — и так уже не был уверен, что не полез в душу к нэко. Но она продолжила.

— Был конец ноября, пруды в парке только встали. А один пруд у нас там был странный. Зимой не замерзал до конца, вода чуть светилась по ночам, и рыбы в нём водились какие-то… неправильные. С перьями вместо плавников. Его огородили, табличку повесили, но всем было плевать: первый класс, за двадцать лет никого не тронул.

— И ты…

— И я увидела на льду котёнка, — Настя улыбнулась, — Рыжего, мелкого, он орал на весь парк. Лёд у берега был тонкий, а мне пять лет, я же герой! Папа отвернулся цепь на велике поправить, а я под ограждение — и бегом.

Она снова помолчала.

— Помню, как схватила котёнка. А потом лёд хрустнул. И знаешь, вода была не холодная, вот что странно! И она меня не тянула вниз, а… обнимала, что ли? Котёнок у меня в руках перестал вырываться, и мне вдруг стало очень спокойно. Я даже не испугалась.

— А отец?

— Прыгнул следом, конечно. Прямо в куртке, — уши у Насти дёрнулись, — Он потом рассказывал, что вода не отпускала, держала, как кисель. Он вытаскивал меня минуты три, а под водой я была ещё дольше. Врачи говорили, что так не бывает, что я должна была