Юрий Леж - Перекресток

— Салют, камрад! Джина мне налей… полстаканчика…

И только после этого повнимательнее пригляделся к залу. В дальнем углу, возле маленького, на двоих рассчитанного столика одиноко сидела женщина, спрятав лицо за собственными ладонями, только глаза, поблескивающие между пальцев, говорили о том, что посетительница не спит прямо так — сидя за столом. Она была абсолютно не похожа на тех девиц, что примелькались Антону за неполные трое суток, проведенных в санатории. Никаких коротких юбок, декольтированных блузок, надоевших черных или красных чулок, никаких каблуков на невысоких сапогах, в которые были заправлены мешковатые брюки цвета «хаки» с камуфляжными пятнами на них. И подобного же цвета курточка на худеньких плечах, из-под которой выглядывала простая темная футболка, шоколадного, кажется, оттенка.

Еще не до конца пришедший в себя после воспоминания о странной встрече со странным субъектом на ступеньках при входе в санаторий, Карев увлекся разглядыванием новой загадки, непонятной женщины за столиком в дальнем углу ресторана и не заметил, как в зал вошел мужчина чем-то очень похожий на пролетария Максима, чья подруга сейчас изнывала от скуки в номере, занятом Антоном. Невысокий, худенький, одетый в какое-то подобие рабочей спецовки и от того выглядевший на фоне фешенебельного ресторанного зала, как осколок кирпича в окружении самоцветов, мужчина быстро подошел к столику с одинокой женщиной и без всяких разговоров, приветствий и прочих условностей, принятых даже в самом узком кругу, опустился на второй, свободный стул.

В этот момент буфетчик выставил подле Антона глухо звякнувший толстым донышком о стойку стакан с ароматным джином, и романист непроизвольно отвлекся, чуть отвернулся, прихватывая ладонью заказанное спиртное. А когда вернулся взглядом к заинтересовавшему его столику, чуть не выронил из рук стакан с джином. «День сегодня такой, — лихорадочно подумал Антон. — Сперва чужак какой-то померещился с жуткими пальцами, потом — голая Ника на биллиарде, а сейчас вот…» Женщина за столиком опустила от лица руки… это была Анаконда.

Наверное, Ника и в самом деле приносила удачу, потому как не успела она завершить свой, так соблазнивший нолса рассказ о старинном дачном телевизоре, как с шумом и гамом, совсем не похожем на щебетание и лепетание окружающих их субтильных гламов, из ресторанчика, расположенного практически напротив магазина антикварной техники, вывалились, по-другому не скажешь, сразу с полдесятка гномов, однопланетников Векки.

— Гей-гей!!! — выкрикнул спутник Ники, подпрыгивая на месте и яростно размахивая руками, будто мгновенно позабыв и про блондинку, и про свой интерес к раритетной электронике.

Что ж, такая реакция иного была вполне понятной, ведь большинство, едва ли не три четверти, посещаемых планет землеподобной группы населялись людьми: homo sapiens, homo neanderthalensis, даже australopithecus, но все-таки приматами. Ареал же обитания нолсов был и вовсе скромным. Потому встреча соотечественников на далекой планете не могла не порадовать обе стороны.

Сделав странный, но вполне объяснимый жест «погоди, я сейчас», нолс тараном рванулся через быстро, но плавно перемещающиеся группки хилых в сравнении с ним гламов, и уже через секунду все шестеро иных возбужденно и громко прихрюкивали, гнусавили и даже слегка трубили через свои маленькие хоботы, похлопывая друг друга по плечам, видимо, обмениваясь приветствиями, новостями, да и просто хорошим настроением от встречи.

Стараясь особо пристально не разглядывать компанию нолсов, одетых, как и её спутник, в комбинезоны-скафандры звездачей, только более темной, сочной, сиренево-фиолетовой окраски, Ника обратила внимание на пристроившуюся неподалеку парочку местных, показавшихся ей на первый взгляд однополыми, гламов в пестрых обтягивающих тело, как вторая кожа, брючках и полупрозрачных голубеньких блузонах-распашонках. С ярко накрашенными губами, подведенными глазами, с нелепыми разноцветными прическами, они непрерывно тарахтели на жутковатой, но вполне понимаемой смеси русского и русифицированного английского, этаком планетном суржике, рассказывая друг другу о проведенном врозь времени. Чуть повнимательнее приглядевшись, Ника все-таки уловила, что один из гламов был девушкой, хотя по разговору это вряд ли можно было понять: и тот, и другая рассуждали о покупках, развлечениях, новом кинофильме, называя его по-местному «стерео», точь в точь, как болтают в её мире две закадычные подружки.

А потом Ника отвлеклась на призывные жесты Векки, показавшего своими толстенькими пальцами шаги, а вслед за этим межпланетным, как оказалось, движением щелкнувшего себя по горлу и вновь обозначившего шаги. «Понятно, выпить с друзьями хочет», — дружелюбно прокомментировала про себя жестикуляцию нолса блондинка и одобряюще кивнула в ответ, ткнув пальцем себе в ноги, мол, постою здесь, пока ты развлекаешься. Обрадованный гном в окружении однопланетников, двинулся обратно в только что покинутый соплеменниками ресторанчик, то и дело оглядываясь на Нику и, похоже, именно о ней что-то рассказывая соотечественникам.

Пока блондинка переговаривалась со своим спутником на языке жестов, стоящие поблизости гламы и присоединившееся к ним совершенно воздушное, тонкое и хрупкое созданьице в белом, почти прозрачном коротеньком платьице перешли с обсуждения собственных дел на обсуждение звездачки, причем делали это безо всякого смущения, разве что — пальцами не тыкали в Нику, оценивая крепость её ног, мышцы шеи, профиль и — гордость самой блондинки — гриву пепельно-платиновых волос в небрежной прическе. И хотя практически все суждения аборигенов были восторженно-благожелательными, Ника почувствовала легкое раздражение. «Вот козявки разукрашенные, задохлики хилые, — подумала она, слегка отворачиваясь, будто вглядываясь куда-то вдаль коридора-улицы. — И не пошлешь куда подальше, небось, просто не поймут…» Гламы почему-то очень сильно напомнили девушке ставших многочисленными в последние годы в богемной среде манерных, ухоженных и бездельных мальчиков и девочек, дел не по делу брезгливо морщивших носики и постоянно подкрашивающих губки.

— Скажите, космо, вы в одном экипаже с нолсами, вам не страшно с ними? — неожиданно обратился напрямую к Нике глам-мальчик.

Блондинка быстро и демонстративно оглядела его с головы до ног, мол, что это за чудо в перьях решило пристать с вопросом, но какого-то подвоха или насмешки не увидела и не почувствовала, хотя, кто может знать местные подвохи?

— А что в них страшного? — пожала в ответ плечами Ника.