Анатолий Бурак - Лицо особого назначения

— О чем вы, — засмеялся Майкл, — с момента так называемой перестройки и победы демократии в девяносто первом году ничего не изменилось. Ваша страна не только не вышла из черной полосы, а еще больше углубилась в сумерки, увязнув в них по самое не могу. Экономический кризис, который вы так и не смогли побороть, оставил миллионы твоих соотечественников за чертой бедности, балансирующих на грани нищеты…

— А что, мы уже пили на брудершафт? — невинно хлопая глазами, поинтересовалась Юлька.

— Извините, — смутился Вильяме, но напора не ослабил. — Ваша страна уникальна тем, что в ней одной высококвалифицированный труд не ценится и оплачивается намного ниже неквалифицированного. — Фальшивая мама с милой улыбкой кивала в такт его словам, а разгоряченный оратор с победным видом уставился на Юльку. — Вы, Юлия Даниловна, своего рода уникум. И я хочу, чтобы вы прожили достойную жизнь. Ведь ваше подрастающее поколение, видя, что багаж знаний никак не влияет на материальное благополучие, разучилось учиться и потеряло всякий интерес к образованию. А те, кто посещает так называемые институты, чьи дипломы, прошу заметить, не больно-то котируются в развитых странах, учатся постольку-поскольку. Их интересуют лишь деньги. Деньги, любой ценой деньги.

Юлька вспомнила годы учебы и невольно прыснула в ладошку. Ничего-то этот цэрэушник про них не знает. И как будто неглупый человек, а сделал такие поспешные выводы. Вильяме стоял довольно далеко от нее, и «проверить», насколько его мысли соответствуют речам, девушка не могла. А покидать удобное кресло было попросту лень.

«Ладно уж, пой, пташка, а мы послушаем».

Видя, что возражений нет, Вильяме продолжил «политинформацию»:

— А наука? Отрасль человеческой деятельности, выведшая нашу и многие другие страны на передовые позиции в мире, у вас полностью лишена материального обеспечения. Зачем террористы? Такими темпами, действуя, к тому же столь целенаправленно, вы сами себя скоро уничтожите, превратившись в необразованную толпу полуграмотных и жаждущих похмелиться индивидуумов. Ваши соотечественники и так значительно потеснили турков и филиппинцев на мировом рынке дешевой рабочей силы.

— Вы нас не убедили, — нагло заявила Пестрова, заставив Майкла задохнуться от разочарования. — Но, судя по эмоциональному накалу, мы действительно вам очень нужны. И вопрос должен стоять так: сколько?

— Так… вы согласны?

— Разве кто-то говорил о согласии? — деланно удивилась Ленка. — Пока мы скушали ведро помоев, вылитых на нашу страну. И, между прочим, не услышали никакого вразумительного предложения.

— Я… я не уполномочен делать предложения, — сглотнув, неуверенно проблеял Майкл. Куда только красноречие девалось! — Просто я испугался, что вы сейчас уйдете, и решил немного подготовить почву.

— Дурак вы, мистер Вильяме. Кто же начинает деловое сотрудничество, хая место, где предполагаемый партнер родился и провел большую часть жизни? Вам не могло прийти в голову, что мы могли оскорбиться?

— Извините.

— Ладно уж, извинения приняты. Спишем это на вашу политическую безграмотность и неумение разбираться в людях, — ворчливо заявила Ленка, но было видно, что на самом деле она нисколько не сердится. Точнее, ей, как и большинству только что упомянутых соотечественников, по барабану. И, продолжая держать быка за рога, девушка сказала: — Тогда мы, пожалуй, все же прогуляемся. Пока есть время, надо посмотреть Нью-Йорк.

Тут в дверь позвонили, и Вильяме пошел открывать.

— Привезли собаку.

В запале спора все уже забыли про обреченное животное.

— Я сейчас, — засмущалась Юлька.

Ей каждый раз было немного стыдно. Недолго носить в себе смертоносный груз опасно, а потому девушка вышла на крыльцо и, не особо заботясь о конспирации, погладила несчастную тварь.

Вышедший следом Вильяме, увидев в клетке пса, послужившего благому делу, возмутился:

— Что происходит?! Зачем вы привезли дохлую собаку?

— Все в порядке, Майкл, — успокоила его Ленка. — Заплатите ему.

— Но… она мертвая?!

— Так и должно быть.

Ничего не понимающий Вильяме отдал деньги человеку в комбинезоне. Тот взял плату и поспешил удалиться.

— Постойте!

Курьер обернулся, и Юлька указала на клетку:

— Заберите это.

— Да что происходит, черт возьми? — Вильяме опять начал злиться.

— Вам же сказали, все в порядке. Ленка холодно посмотрела на в общем-то симпатичного ей Майкла.

— А-а, — махнул тот рукой. — Женщины. Причем английское «вумен» прозвучало в его интерпретации как русское «бабы».

Девушки вышли на улицу и, пройдя до ближайшей стоянки, сели в такси.

— Куда едем, леди?

Таксист, молодой чернокожий парень, с любопытством оглядывал симпатичных пассажирок.

— На Бродвей, — коротко приказала Пестрова. И уже Юльке: — Не возражаешь?

Юлька не возражала, и автомобиль тронулся с места.

— Лен, так что же делать?

— Да ничего, — лениво отозвалась та, — как говорится, поживем — увидим.

— Выходит, ты предлагаешь согласиться?

— А почему бы и нет?

Юлька, в которой патриотизм был где-то на уровне ДНК, запротестовала:

— А как же родина?

— А что — родина? Так уж у нас принято, свое похерить, а потом за бешеные деньги купить за границей.

Так что неизвестно, как быстрей до России твой метод докатится.

— Нет.

— Да что нет-то? Ты ж сама говорила, что не знаешь, как это происходит.

— Ну да, не знаю.

— А узнать хочется?

— Вообще-то да.

— Ну так и не дергайся. Дома-то когда бы это произошло. А так — пожалуйста. Небось у них и оборудование покруче. Да и вообще…

Юлька, придавленная грузом событий, замолкла. Все происходило помимо ее воли и, если честно, не очень-то ей нравилось. Но, глядя на олимпийское спокойствие подруги, понемногу остыла и уставилась в окно.

Они как раз проезжали мимо какого-то моста. Вдоль залива тянулся зеленый парк, в котором прогуливались и просто сидели на траве люди. Кто-то занимался физкультурой, приседая и отжимаясь. Человек десять двухметровых негров в мокрых от пота, разноцветных майках явно отмеривали не первый километр по беговой дорожке. Чуть дальше были расположены теннисные корты, на которых размахивали ракетками мужчины и женщины в белых шортах и юбочках. Молодые мамаши и няни выгуливали маленьких детишек, прячась от жаркого летнего солнца под зеленеющими кронами деревьев. И, засмотревшись на малышей, Юлька впервые подумала: а может, все не так уж и страшно? Вроде люди как люди. И может, подруга права? В конце концов отказаться никогда не поздно. Дома и впрямь царит неразбериха. И разве преподаватели в институте не считали за счастье получить приглашение поработать в одной из клиник этой страны. Да только вот редко кого сюда звали.