Алексей Волков - Городской охотник
Вслед за этим на излучаемый кристаллами песка свет он извлек из кармашков на поясе лист омелы, несколько деревянных колышков размером с палец, десяток шариков величиной с ноготь мизинца, по виду керамических, обрывок льняной верёвки, завязанной замысловатым узлом. Все это легло прямо поверх линий из песка и излучающих свет.
Потом Алексей достал пузырек с плотно притертой пробкой, заполненный густой и вязкой жидкостью.
Откупорив пузырек, стал натирать ею руки и лицо. Помещение тут же наполнилось запахом мяты, мелиссы и ещё чего-то резкого, но приятного. Втираемая жидкость, соприкоснувшись с кожей, становилась радужно переливчатой и тут же впитывалась, оставляя приятный аромат трав.
Дошла очередь и ещё до одного флакончика. Из него Алексей окропил лежащие перед ним предметы. Лист, веревочку, колышки и шарики. Коснувшись их, жидкость на мгновение вспыхивала, исходя ароматным паром, в котором Олег нюхом волка учуял бобровую струю и корень вороньего глаза. Третий компонент будоражил сознание зверя, вызывая желание скрыться, бежать или что-то делать. Зверь нетерпеливо переминался с лапы на лапу, не решаясь переступить границы защитного круга, очерченного Алексеем, или отвлечь того вопросом, хотя его и снедало любопытство. От запахов трав голова его начала кружиться и в мозгу, в его звериной части, возникало ничем не обоснованное стремление к действию, которое с трудом удавалось сдерживать.
Волколак увидел, как Алексей достал из поясного кармана лист тонкой белой бумаги, положил её на пол и стал методично разрезать на маленькие треугольные кусочки ножом, который аккуратно извлек из пола. После сложил из них полукруг и тоже окропил жидкостью из пузырька.
Сначала матовая, поверхность листков вслед за этим заблестела, как стекло. Алексей поднял один из обрезков, провёл по грани краем ногтя. Удовлетворенно хмыкнул и стал складывать листки стопкой. Те издавали мелодичный звук, будто друг о друга бились хрупкие хрустальные снежинки. Алексей аккуратно сложил обрезки в один из многочисленных карманов на поясе.
— Долго ещё? — спросил потерявший терпение волк.
— Теперь, будь любезен, не отвлекай меня. Мне надо найти решение проблемы. Есть два варианта. Первый: сжечь этот дом к псам, залить бетоном площадку и провести ритуал очищения на этом месте. Тут есть огромный минус — на пожар наверняка приедут доблестные пожарные, и тогда силы, которые годами копили здесь злобу, развернутся вовсю.
Второй вариант: неупокоенные души, движимые злобой и находясь долгое время рядом с духом своего убийцы, приобрели столь же пагубные наклонности. Они связаны с ним узами более прочными, чем родственные. Они подпитываются от этого маньяка. То есть от его духа, обреченного скитаться по Земле, пока в аду не потеплеет. — Алексей усмехнулся. — Значит, нам надо помочь этому… упокоиться. И когда связь загубленных душ с убийцей прервется, они станут свободными и смогут обрести упокоение. Тут я вижу лишь один минус — пострадать можем только мы с тобой. Какой вариант тебе больше нравится?
— Ээээ… — промычал волколак озадаченно. — Подыхать, как собака, конечно, неохота. Но если эти, — энергичный кивок в пространство, — разгуляются среди живых людей, проблем будет гораздо больше. Значит, надо рисковать собственной шкурой. Так ведь?
— А тебе охота? — спросил Алексей, поднимая взгляд на Олега. Глаза его отливали янтарём в свете крошечных искусственных солнц.
— Ну… надо — значит, надо, — проворчал оборотень. — Гая велела помогать тебе. Я и помогаю…
— Но подыхать то неохота? Угадал?
— Неохота… — абсолютно честно признался волколак, потупив взгляд.
— То-то же и оно. Так что теперь, и это очень серьёзно, постарайся меня не отвлекать, — сказал Алексей, вперив взгляд в огромные глаза волка. И у того, и у другого глаза налились янтарным светом. — Понял?
— Угу… — промычал волк и отвел взгляд от пристальных глаз Алексея. Алексей снова уселся в центр круга и прикрыл глаза. Даже сквозь веки они источали свет, похожий на свет Солнца.
Пальцы рук вновь стали сплетаться в удивительные фигуры. Перед ним вспыхивали и гасли рунические символы. Что они означали, наблюдавший со стороны Олег не понимал: как он и сказал, он был всего лишь силой, приданной Всеобщим Духом в помощь тому, кто умнее и искуснее в решении сложных задач. Олег не обижался. Драться ему со школы нравилось больше, чем мудрствовать над книжными страницами. Упоение схваткой значило для него гораздо больше, чем выстраивание сложных многоходовых комбинаций, в которых он был не мастак. Садануть тяжёлым кулаком по физиономии противника, услышать треск костей, сомкнуть зубы на глотке врага — вот для чего рождался мужчина, по мнению Олега. И вместе с тем, он признавал право на существование таких, как Алексей. С их хитрыми заклятьями и колдовскими штуковинами.
Тем временем вокруг Алексея соткался кокон из магических рун, светящихся яркими всполохами. Кокон вибрировал и дрожал. Казалось, он жив и дышит. Вибрация постепенно нарастала, по поверхности кокона побежали вспышки ослепительно-яркого света. И вдруг множество лучей ударило во все стороны и, разлетевшись в мелкую золотистую пыль, проникли в коридоры, комнаты и закоулки дома, служившего прибежищем злу.
Вокруг Алексея, там, где только что был кокон и рунный круг, закружился, свиваясь в тугие кольца, вихрь из светящихся пылинок, бывших частичками рунного круга и рунного кокона. Олег заметил, что руны, начертанные ранее его другом на полу, исчезли. Вместо них зияли воронки с обуглившимися краями, курившиеся лёгким дымком. Через считанные мгновения к танцу мельчайших частиц света присоединились те, которые были отправлены на разведку в серый, пропахший сыростью и плесенью сумрак дома. Возвращаясь, они сливались с уже кружащимися вокруг охотника мерцающими пылинками, присоединяясь к их хороводу. Вот уже последняя из них влилась в общую круговерть, принося с собой крупицы информации о происходящем под покровом мрака. Кружение их стало неразличимо глазу, они сжались так плотно, что почти обхватили Алексея золотистым покрывалом. Оно легло на его плечи, облегая фигуру, и стало растворятся в его теле, так же, как до этого один из его отваров. Несколько мгновений потребовалось, чтобы прийти в себя от обилия полученной информации. Маленькие соглядатаи — пылинки — по его беззвучной просьбе, отправляясь в путь, собрали не только сведения о том, что и как происходит здесь сейчас. Они заглянули в прошлое этого дома. В то время, когда в нем кипела жизнь, а в подвале, за толстой дверью с великолепной звукоизоляцией, как и предполагал Алексей, царила смерть.