Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина
То, что иракский ВВП растёт по 3,5 % в год — это, по мнению ряда экспертов США, «приписочная чума», которой СССР заразил своего союзника и, на самом деле, дела в Ираке обстоять значительно хуже.
Впрочем, того же мнения они и об Афганистане, где годовой рост ВВП составляет 8,1 %.
«Ах, да, я же „на последние деньги“ построил в Афганистане две атомные электростанции, видимо, чтобы пустить Западу пыль в глаза…» — вспомнил Жириновский и улыбнулся.
Две АЭС уже введены в эксплуатацию: одна расположена недалеко от города Мазари-Шариф, в провинции Балх — близко река Амударья, что важно для охлаждения, а другая близ города Кандагар, в провинции Кандагар.
Мазари-Шариф избран в качестве промышленного сердца Афганистана, поэтому нужно очень много энергии, что и решено с помощью АЭС с реакторами на 1000 и 440 мегаватт, что суммарно даёт 1440 мегаватт.
А Кандагар — это вспомогательное промышленное сердце Афганистана, с функцией сельскохозяйственного сердца, поэтому там разместили АЭС с двумя реакторами по 440 мегаватт.
Промышленность там развивается стремительными темпами, лишь чуть отстающими от темпов Мазари-Шарифа, но основная мощность уходит на опреснительные установки, которые дистиллируют местную воду, чрезмерно богатую минералами и солями, что делает её малопригодной для ирригации посевов.
— Кстати, ты же недавно летал в Кабул… — вспомнил Жириновский. — Бывал в Мазари-Шарифе или в Кандагаре?
— Был только в Кабуле и в Мазари-Шарифе, — ответил Орлов, прикуривший очередную сигарету. — В последнем посещал только Ташкурганский машиностроительный завод.
— И как? — спросил Владимир.
— Ну, уже производят БМП-3… — ответил Геннадий. — Мало, но зато почти своё.
Строительство ТМЗ началось в далёком 93-м году, с привлечением специалистов Курганмашзавода. Орлов летал специально на открытие, чтобы перерезать золотыми ножницами красную ленточку и пожать руку Ватанджару.
Городок Ташкурган был выбран в качестве места для нового завода неслучайно — Ватанджару показалось забавным, что Курганский машиностроительный завод будет помогать ставить Ташкурганский машиностроительный завод.
В честь такого события, советский Курган и афганский Ташкурган были объявлены городами-побратимами и теперь постоянно обмениваются культурными делегациями.
— Хорошие хоть получаются? — поинтересовался Владимир.
— Не хуже наших, — ответил Орлов. — Мне довелось управлять одной из машин первой серии — разницы особой нет, но все надписи на фарси и пушту.
Афганистан производит бронетехнику для удовлетворения собственных потребностей — идёт плановая модернизация парка бронетехники, с целью замены медленно, но верно, устаревающих БМП-2Д.
Но основной фокус Ташкурганмаша сделан не на производстве самой техники, а на производстве запчастей и ремкомплектов, что позволило разгрузить мощности советского Курганмаша, который сосредотачивается на производстве техники.
Жириновский убеждён, что БМП-3 — это неверное направление развития советской военной мысли, так как неудобен с точки зрения транспортировки и высадки десанта, но разработка перспективной БМП-4, увы, идёт слишком медленно и проблемно.
Новую боевую машину пехоты начали разрабатывать ещё при раннем Жириновском, которому решительно не понравился опыт езды в десантном отделении БМП-3, а также имитация боевой высадки из него — тогда, специально для этого испытания, он экипировался по всей форме и покатался по полигону в течение двух часов.
Техническое задание на БМП-4 предполагает, что новая машина будет лишена возможности плавать, так как это качество, по мнению Жириновского, слишком переоценено, огневая мощь должна будет сохраниться такой же, как на БМП-3, а десантное отделение должно будет вмещать 7–8 человек.
По единодушному мнению конструкторов КБ Курганмашзавода и КБ Челябинского тракторного завода, конкурирующих в этом проекте, техническое задание является трудновыполнимым, но Жириновский, ещё в 1992 году, сказал им, что он в них верит.
До войсковых испытаний ещё очень далеко — полный цикл разработки занимает 8–10 лет, потому что так работают советские КБ, но Владимир готов ждать.
А пока, армия довольствуется БМП-3, которая не так плоха, как её видит Владимир и имеет ряд преимуществ, которых лишены многие БМП потенциального противника: у неё есть отличная скорость, высокая огневая мощь и сравнительно крепкая броня, с динамической защитой и решётчатыми экранами. Ну и ещё она отлично плавает, что, с точки зрения Жириновского, не является преимуществом.
Во всяком случае, в ЮАР машина показала себя, как очень крепкая и надёжная огневая платформа, разрывающая пехоту противника довольно мощными осколочно-фугасными снарядами калибра 100 миллиметров и скорострельной 30-миллиметрового калибра автопушкой.
Жириновский прекрасно понимает, что БМП-3 отлично «продаёт» себя именно огневой мощью и отличными противотанковыми свойствами, что достигает применением ПТУР, запускаемыми из ствола, из-за чего военные предпочитают игнорировать факт, что как средство для транспортировки десанта она показывает себя ниже среднего.
— Лишь бы Ватанджар не начал дурковать… — произнёс Владимир, вставая из кресла.
— Не думаю, что он рискнёт, — уверенно сказал Геннадий. — Ему невыгодно начинать войну с Пакистаном первым.
— То-то и оно — первым… — ответил Жириновский.
*СССР, РСФСР, Москва, Сталинградский район, квартира Варенцова, 15 октября 1997 года*
Иван лежал на кровати и почти немигающим взглядом смотрел в белый потолок.
«Высоковато…» — подумал он. — «Просто так не подлезешь — нужно стремянку купить. А надо ли мне вообще вешать грушу?»
Что делать, он не знает — как только он вернулся из «командировки» и погужбанил с коллегами, его охватила глухая апатия.
Денег, благодаря государству, которое не экономило на миротворцах и платило щедрое военное довольствие, с соответствующими боевыми выплатами, у Варенцова теперь много.
Новую квартиру ему выдали как-то буднично — приказали явиться в исполком Моссовета, при встрече пожали руку, обняли, а затем передали ключи и, в сопровождении репортёров, доставили его в Сталинградский район, к новенькому жилому комплексу, которого точно не было, когда Иван уезжал в «командировку».
Как только его затолкали в квартиру и председатель исполкома лично провёл экскурсию по всем четырём комнатам, всё плавно свернулось и толпа людей исчезла, оставив Ивана одного, посреди полупустой квартиры.
Он пожал плечами и, преодолев апатию, осуществил переезд — для этого ему пришлось заказать грузовик и перевезти ящики, так и не распакованные со времён развода с Анастасией, в новую квартиру.
Предыдущую квартиру у него официально изъяли, вернее, он подал заявку в райисполком, что больше не нуждается в ней.
«Надо бы разобрать…» — подумал Иван, посмотрев на ящики с пожитками, сложенные в углу спальни.
Вещей у него никогда не было много — всё это, в основном, из периода его жизни до Афгана. А после ему было, как-то, не до накопления личных вещей, потому что он то в Югославии, то в ЮАР.
«Нет, потом», — решил он, не найдя в себе силы подняться с кровати.
В доме до сих пор нет холодильника, потому что он не