Фантастика 2026-203". Компиляция. Книги 1-21 - Alexey Off

— Что рассказывать, барон?

— Откуда вы и чем вас приманил Морландер… Судя по всему, лично ты не из его дружины?

— А вы догадливы… Я недавно вступил в его войско, — он взглянул на меня с молчаливым вызовом. Глаза у него были светлые, почти бесцветные, и в них читалась злость напополам с усталостью.

— Не без этого… Третий раз уже утираю нос твоему бывшему господину. Наверняка последний. Так что он вам пообещал? Горы золотые?

Хельг хмыкнул.

— Предложил-то он много, но это все ложь. Вам ли не знать как обычно бывает? Кого не смог купить посулами, тех согнал силой. Объявил в своих владениях, что каждая семья, не выделившая мужика под его знамена, будет лишена надела и изгнана с земли, а имущество пойдет в казну на нужды военной кампании. Вот все мы и пошли. Старик заверял: быстро разберемся с вами, и можем возвращаться обратно в поля и мастерские, жить-поживать и ни в чем себе не отказывать, — злобно прошипел он. — Наемникам еще больше сказки рассказывал, мол, защитников тут нет, одни бабы да дети. Те с радостью и думали, сукины отребья, что пожгут поля, ограбят деревню, девок себе прихватят и уйдут восвояси…

— Пошел ты! — огрызнулся один из наемников, но его болезненно ткнул в бок кто-то сидящий рядом.

— И они поверили? — оглядел я толпу сидящих, еще раз отмечая среди них всех псов войны.

— А чего не верить? — в его голосе прорезалась еще большая злость и досада. — Они служат за деньги. Их дело выполнять. Впрочем, как и наше… — и он сплюнул.

Я смотрел на него, на остальных. Большинство — обычные мужики, выдернутые из своих семей силой или долгом. Не звери, не головорезы — просто люди, которым не повезло родиться или оказаться на землях Морландера. Один, совсем еще молодой, альбинос, сидел, обхватив голову руками, и мелко подрагивал. Все еще не отошел после боя.

— Ладно, время поговорить еще будет… Есть хотите? — спросил я.

Хельг опешил.

— Чего?

— Говорю, есть хотите? — повторил я. — Мы дадим вам кров над головой, кормить будем, поить. Раненых — лечить. День отдыха, поправляйтесь, и найдем вам…

— Работенку? — Хельг усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — На вас работать? Не говорю за остальных, но я наработался уже на всяких с-сраных баронов! Все время в дураках оставался и едва сводил концы с концами!

— Верно! — злобно поддержал другой мужик с подвешенным языком. — Всю жизнь горбатишься на этих феодалов, а они только и знают, что налоги драть да на убой пускать. Мы — крестьяне, барон, народ к земле привычные, к труду. Но работать на вас, после того, как вы перебили половину наших односельчан? Нет уж. Лучше с голоду пухнуть и лежать в канаве, чем еще одному господину спину гнуть!

— Согласны! — зароптали еще несколько человек.

Хельг молчал, глядя на меня исподлобья.

— Вы измените своей мнение, — осмотрел я пленных и сфокусировал взгляд на десятнике. — Ты изменишь свое мнение, Хельг. Я понимаю тебя и по-человечески, и как тот, кто сам служил в легионе, — после этих слов я поднялся, отряхнул штаны от приставшей трухи и позвал. — Марко, выдай им похлебки и воды.

— Сделаем, милорд.

Воевода заглянул в сарай. Проходя мимо, я тронул его за плечо и шепнул:

— И скажи кузнецу, пусть наклепает пару десятков кандалов для тех, кто покрепче…

Марко серьезно кивнул.

Я вышел из сарая, чувствуя спиной взгляды некоторых пленных: усталые, растерянные, недоверчивые. Ворота за мной закрылись, лязгнул засов.

Их временное жилище располагалось неподалеку от казармы. Для большей безопасности, и чтобы дружина всегда была под рукой в случае чего. Отчаяние… Оно ведь может довести людей до всяких глупостей. Надо как можно скорее донести до них, что пленные у меня — это будущие рекруты и свободные крестьяне, а не рабы.

Ганс сидел на бревне у казармы, неторопливо потягивая эль из кружки, и смотрел на горящий костерок. По случаю победы, всем полагалось пиво из наших запасов.

— Как оно? — спросил я, присаживаясь рядом. Бревно оказалось сырым — холод пробирал даже сквозь штаны.

— Нормально, — он помолчал и слегка хмельным тоном выдал. — Я таких, как они, много повидал. В Легионе, да и после, когда пару лет стражником проваландал. Простые мужики, которых господа гонят на убой.

Прямо мои слова.

— И как иначе? Разве есть альтернативы? — сказал я ни в коем случае не защищая Морландера, а беседы ради.

— Не знаю, — Ганс покачал головой и хлебнул пива, дернув выступающим жилистым кадыком. — Кха… Раньше я не задумывался. Есть приказ — делаешь, потом думаешь. А теперь… — он запнулся и махнул рукой. — Взять того же альбиноса, молодого такого, видел? Спеленали его у какого-то трупа, то ли брат погиб, то ли друг детства, размахивал копьем во все стороны, как веретено, чуть одного нашего не угробил. Глаза бешеные, руки дрожат не от страха, а от отчаяния. Смотрел я на него и думал: а ведь мы с ним одной крови, по сути. Такие же винтики в чужой мясорубке. Только мне повезло больше — я в Легионе выжил, ума и опыта набрался, а его судьба по баронским задворкам мыкаться послала. Его безысходность мне тоже знакома… Не знаю, что на меня тогда нашло. Убить я его должен был, по всем правилам, без раздумий. Да рука не поднялась на мальчишку. Таких вытаскивать надо из этого дерьма, а не кидать в вечную яму.

— Не убил, и правильно сделал. Значит, так и должно быть, — с серьезным видом поддержал я.

— Не убил, — Ганс усмехнулся. — Старею, наверное. Сентиментальным стал.

— Ты? — я не сдержал улыбки. — Сентиментальным?

— А что? — он искоса посмотрел на меня. В свете факелов его лицо казалось вырезанным из старого дерева — морщины, шрамы, седая щетина, одноглазый прищур. — Может, я просто устал. Столько лет воевать? Столько крови как я — никто за сотню лиг отсюда не видывал… А иногда знаешь как хочется просто сесть у печки, открыть бочонок пойла да внуков понянчить.

— У тебя есть внуки? — удивился я.

— Нет… — он вздохнул. — И не будет, наверное. Сын мой… Далеко, да и не в