Михаил Белозеров - Золотой шар

Генерал дал команду, и третий взвод со всеми предосторожностями приблизился к столовой, а потом проник внутрь. С минуту было тихо, как на кладбище. Генерал с облегчением вздохнул. Он уже ждал доклада об окончании операции, когда в помещении что-то произошло. Там вдруг то ли замелькали молнии, то ли заискрилась проводка. «Надо было вначале все отключить», – сообразил генерал Лаптев. Но было поздно. Один за другим из окон стали вылетать солдаты третьего взвода и рядами укладываться на газоне перед столовой, будто им всем приспичило вздремнуть.

– Мать твою… – очумело твердил генерал Лаптев, сдвигая на затылок каску, – мать твою-ю-ю…

Он сообразил, что его карьера повисла на волоске, что ему не видать повышения, как собственных ушей, а тем более перевода в столицу, и что теперь ему терять нечего. Посему он отвел войска на запасные позиции и расстрелял в упор здание столовой из ПТУРсов, автоматических гранатометов АГС-17 и полковых восьмидесятидвухмиллиметровых минометов «Поднос».

Все было кончено. Когда пыль рассеялась, все, кто остались живы, увидели, что крыша рухнула, стены обрушились, а на месте новенькой столовки высится груда кирпичей.

Генерал Лаптев поспешил в командный пункт. До залпа ракетами тактического назначения осталось двадцать минут. «Если до часа „Ч“ не поступит приказ от главнокомандующего, придется стрелять», – думал генерал Лаптев, почесывая за ухом свою любимую собаку по кличке Грыжа.

Генерал приказал принести чая и стал ждать. Когда до часа «Ч» осталось пять минут, он приказал всем молчать и слушать. Но и в час «Ч» звонка не поступило. Генерал Лаптев на всякий случай прождал еще пять минут, потом – десять, потом – пятнадцать. Москва молчала. Генерал Лаптев приказал проверить все виды связи. Ему доложили, что связь в порядке. «Ну что ж, – понял генерал, – надо действовать». Груз ожидания свалился с его плеч. Зато появился груз ответственности. Политики приняли решение стереть с лица Земли Чернобыльскую Зону вместе с ЧАЭС и Дырой в придачу. Что ж, так тому и быть. И хотя генерал Лаптев никогда не видел этой самой Дыры, ему было все же жаль уничтожать ее. «Сколько добра оттуда можно было взять, – рачительно, по-хозяйски думал он. – Сколько добра! Сколько людей можно было спасти от всяких страшных болезней! Но теперь уже все равно, – понял он. Полный капец!»

– Готовность две минуты! – отдал он команду.

Завыли сирены. Огромные двери, которые давно уже были закрыты, закрылись еще плотнее. Вентиляторы внутри командного пункта, которые давно уже вращались на полные обороты, стали вращаться еще быстрее и подняли давление еще больше. Подчиненные, которые давно уже были готовы, приготовились к тому последнему мгновению, ради которого полжизни просидели под землей.

Ровно через две минуты генерал Лаптев поднялся из кресла, надел фуражку, отдал честь и нажал на красную кнопку. Слезы радости потекли по его лицу. Несмотря на все превратности гарнизонной службы, тяготы и лишения военной жизни, генерал Лаптев все последние годы жил именно этой минутой. К ней он готовился, как к встрече с любимой девушкой.

Счастливый генерал стоял и плакал, но ничего не происходило, то есть не поступали доклады об успешно выпущенных ракетах и поражении целей и прочее. Ничего! Тишина! Абсолютная тишина!

– Дежурный! – зарычал в микрофон генерал Лаптев. – Проверить исполнение команды на пуск!

– Команда исполнена! – доложил дежурный.

– Проверить связь с дивизионами!

– Связь проверена. В норме!

– Продублировать пуск!

И снова они подождали совсем немного. И снова ничего не вышло. «Что за фигня?» – оторопело подумал генерал Лаптев, но ничего не мог понять.

Вдруг в гробовой тишине командно пункта раздался дикий смех капитана Чепухалина. Он стоял по другую сторону бронебойного стекла, за которым находился генерал Лаптев, и показывал ему фигу.

– Хватайте его! – в ужасе закричал генерал. – Хватайте! Да за яблочко! За яблочко! Да головой о ступени, о ступени!

Десятки тренированных и накачанных офицеров, прапорщиков, сержантов и просто рядовых бросились ловить Чепухалина. Но он то ловко, как кузнечик, прыгал с пульта на пульт, то, как паук, быстро-быстро бегал по стенам и потолку, то, как уж, выскальзывал из рук преследователей. При этом Чепухалин гомерически смеялся, словно ему было щекотно, и от этого смеха в помещении командного пункта повисла такая пыль, что очень скоро ничего уже не было видно, а преследователи то и дело радостно кричали:

– Поймали гада! Поймали! – И били-били-били, как умеют бить только русские, от всей души.

Но как только пыль рассеивалась, выяснялось, что это не Чепухалин, а всего лишь один из преследователей. Так продолжалось минут тридцать, пока кто-то не крикнул, показывая на вентиляционное отверстие.

– Вон он! Вон! Подлый Иуда!

Генерал Лаптев, ни на кого не надеясь, побежал посмотреть. Действительно, на одной из лопастей вентилятора преспокойно сидел Чепухалин и беспечно болтал ножками.

– Ну что? – крикнул он. – Генерал, поймаешь меня или нет? – Он плюнул вниз и попал на генеральский сапог.

В бешенстве генерал Лаптев выхватил табельное оружие и, крикнув:

– Слезай, падла! Слезай! – разрядил в Чепухалина всю обойму.

– Ха! Ха! Ха! – как Фантомас, рассмеялся Чепухалин и исчез.

Вентилятор снова закрутился, а к ногам обескураженного генерала упали все восемь пулек табельного «Макарова».

Но упрямый генерал Лаптев не хотел пасовать перед каким-то капитаном, который сошел с ума. Он сел в БТР-90 и отправился в ближайший дивизион, дабы совершить пуск ракет в автономном режиме. Это был его последний шанс выправить положение.

Дивизион располагался в семи километрах на север. К нему вела замаскированная проселочная дорога, вдоль которой стояли вековые сосны. Летний ветер раскачивал их верхушки в голубом небе. Но генералу Лаптеву было не до лирики. Он приказал зарядить все пулеметы, пушки, а также – гранатометы и ПТУРСы и держать их в полной боевой готовности, а огонь открывать по любому подозрительному объекту, будь то человек или другое существо – без предупреждения и команды. Дорогу он знал, как пять своих пальцев. Что такое семь километров для БТР-90, у которого крейсерская скорость сто км в час? Чепуха. Максимум десять минут езды со всеми непредусмотренными остановками. И хотя эти десять минут пролетели, как мгновение, но знакомого шлагбаума с часовым генерал так и не увидел. Один раз над верхушками сосен вроде бы мелькнула антенна связи, но тут же пропала, и сколько генерал Лаптев ни крутил головой, больше толком разглядеть ничего не сумел.

– Сержант! – позвал он командира подразделения, который сидел в башенке. – Ты места узнаешь?