Михаил Белозеров - Золотой шар

– Спасибо тебе, Боже! Буду теперь веровать до конца дней своих!

Раздвинулись черные, мрачные тучи, и оттуда, из голубого неба, ударил яркий солнечный луч и осушил богомерзкое болото.

И тогда генерал Лаптев увидел позицию дивизиона. Все шесть ракет стояли на своих местах. Командный модуль тоже никуда не делся. Только все было облеплено тиной и ряской. Все-все изъедено сомами, раками и другими болотными тварями, все-все приведено в негодность. Добрел генерал Лаптев до радиоантенны, хотел на ней повеситься, да увидел, что вокруг антенны сидят мертвые солдаты. Все как один целехоньки, все как один в полном вооружении, но не дышат. Заплакал тут генерал. Стал ходить вокруг безвременно почивших бойцов и голосить:

– Как же я теперь буду жить?! Что же я скажу вашим матерям и отцам? Ведь пали вы смертью храбрых в мирное время. И не от руки врага, а от нечисти неземной!

Так горевал и так убивался наш честный боевой генерал, что его горячая слеза капнула на сержанта. Встрепенулся сержант. Разомкнул очи и воскликнул:

– Здравия желаю, товарищ командир! Большое вам спасибо! Очнулись мы от смертного сна!

Вслед за сержантом очнулись рядовые бойцы и тоже стали благодарить генерала, мол, мы вроде как умерли, а все слышали и видели. Хорошо, хоть нас в сырую землю не закопали. Ты нам теперь, как отец, а мы напишем о тебе большую политически грамотную статью в газету «Красная Звезда».

Прослезился генерал Лаптев, и они в обнимку направились к БТРу. Только подошли, а водитель выскакивает из кабины и кричит:

– Товарищ генерал! Товарищ генерал! Вас по специальному каналу связи.

Подкосились ноги у генерала. Понял он, что это по его душу. Хотел сразу застрелиться, да в обойме патронов не осталось.

– Спасибо вам, товарищ генерал, за выдержку и мудрость, – услышал генерал Лаптев в трубке до боли знакомый голос. – Побольше бы нам таких генералов. Мы здесь долго совещались в рамках Совета национальной безопасности. Принято решение Зону и Дыру не уничтожать, а исследовать комплексно на благо народов России. Благодарю вас за службу. – Генерал Лаптев, конечно, понял, что говорит с президентом, но представил его почему-то старше, с большой трубкой, набитой табаком «Герцеговина Флор», говорящим с грузинским акцентом. – Я читал ваше личное дело, – продолжал между тем Дмитрий Медведев. – Вас переводят с повышением в звании в академию ракетных войск, на преподавательскую работу.

– Служу России! – выпалил в трубку счастливый генерал, и глаза его третий раз за сутки стали мокрыми от искренних слез.

– Так что сдавайте дела. Съездите в отпуск. И на новое место. Успехов вам!

От этих простых и естественных слов генерала переклинило. Хотел он крикнуть в трубку что-то вроде: «Рад стараться!», да не нашел слов, а ответил не по уставу:

– Мерси! – и лишился чувств.

А когда очнулся на руках бойцов, то понял Божий промысел. Оказалось, недаром капитан Чепухалин сошел с ума, недаром он водил его по болоту, недаром план «Дыра» рухнул, не успев начаться. Зона таким образом защищала себя. Но и это было не самое главное. Самое главное заключалось в том, что все события логично вписывались в его генеральскую судьбу. Все произошло так, чтобы он пошел на повышение. Это был самый правильный маневр, который сделал генерал Лаптев в своей жизни.

«Хорошо, что я не разбабахал Дыру. Какой я молодец!» – сказал он сам себе, забыв, что обязан всем никому иному, как капитану Егору Чепухалину.

Где ты, наш славный герой? Где?

Вначале идти было легко. Костя и не думал расставаться с хабаром, тем более, что хабар, который должен был источать воду, почему-то источал то квас, то пиво, а иной раз и не очень хороший портвейн с привкусом железа, и Костя так часто к нему прикладывался, что в конце концов слегка окосел, и жизнь показалась ему страшно веселой.

– Брось камни… – советовал Бараско, отказываясь от дармового кваса, – брось…

– Хи-хи… – отзывался Костя. – Где твои немцы? Где?

Естественно, он не сообщил ни о каком пиве. Бараско снова повязал шею грязным бинтом и привычно ворочал ею, словно у него что-то болело.

– Брось, все равно не дотащишь.

– Не-а-а-а… – не сдавался Костя, все больше и больше отставая. – Расскажи лучше о немцах и о запутанном времени.

Постепенно ноги у него стали непослушными, а во рту пересохло. Квас и пиво больше не утоляли жажду. О портвейне даже думать не хотелось – во рту от него становилось очень гадко. «Чего бы солененького, – мечтал Костя. – Огурчика или помидорчика!» Он уже подумывал выбросить пачки три патронов, но когда на подъеме подвернул ногу, сгоряча выкинул камень, дающий квас, пиво и вино. От всего остального хабара он избавился проще: когда Бараско смотрел в другую сторону, опорожнял карман за карманом. Честно говоря, ему было немного стыдно. Ведь хотел же слушать умных людей, а слушал собственные чувства.

Между тем Бараско встревожился: на горизонте давным-давно должны были появиться знакомые очертания пригорода, а вокруг по-прежнему простирались песок да саксаул. Его взгляд все чаще задумчиво останавливался на Косте. А на лице застыл недоуменный вопрос: что происходит? Что? Если бы только Костя знал!

Сутки они кружили на одном месте. Провели ужасную ночь под открытым небом, клацая зубами от холода и ожидая каждую минуту нападения «дантая» или «рока судьбы». От страха сожрали все сало, тушенку и весь хлеб. А когда на следующий день вышли на странные следы, да еще наткнулись и на кучу хабара, Бараско понял, в чем дело:

– Ты все выбросил?.. – спросил он с величайшим подозрением.

– Все… – не очень уверенно ответил Костя.

– Точно?..

– У меня ничего нет, – сказал Костя, отойдя на всякий случай в сторону.

– Покажи! А ну покажи, кому говорят! – Бараско сделал по направлению к Косте угрожающий шаг.

Пожалуй, Костя с ним бы и справился, если бы выдержал первые секунд тридцать. Но проверять это предположение он не собирался. «Зачем бегуну меряться силами с боксером, все равно проиграешь, – подумал он, – пусть даже я и выносливее». Пришлось распахнуть телогрейку.

– А это что?!

– Полосатый камень… домой возьму…

Хабар действительно был красивым. Переливчатым, с красно-бурыми полосами всех мыслимых и немыслимых оттенков. Он был создан, чтобы прекрасно смотреться на книжной полке и удивлять девушек, которые забредали к Косте. Костя готов был сочинить любую фантастическую историю, лишь бы только завлечь их в свою берлогу, хотя мало-мальски грамотный геолог объяснил бы ему, что полосатость обусловлена различными окислами железа и других минералов и что такие камни образуются там, где столетиями просачиваются грунтовые воды.