Андрей Колганов - После потопа
Вскоре канал обступили деревья и кустарник. Проселок вывел их на дамбу, подпиравшую средних размеров пруд. Оттуда было уже не более километра до спасительного леса.
Последние отрезки пути к лесу превратились в настоящий кошмар. Юрий едва переставлял ноги. Он уже не имел представления, сколько прошло времени. Если бы Надя не стонала время от времени, он рухнул бы на землю без движения. Но и при этом Сухоцкий раз шесть или семь останавливался передохнуть, лишь последними остатками воли заставляя себя двигаться дальше.
Войдя в лес, Юрий сделал всего два-три шага в тени деревьев. Опустив Надю, насколько мог, осторожно, на землю, Сухоцкий, совершенно обессиленный, рухнул с нею рядом.
Уже смеркалось, когда Юрий приобрел способность двигаться, сосредоточено размышлять, ощущать голод и насквозь пропитавшийся потом камуфляж, обращать внимание на укусы комаров.
Первой его мыслью было: что с Надей? В каком она состоянии?
"Надя!" - тихонько позвал он. - "Надя! Бесланова!" - добавил он громче, не услышав ответа.
"А?" - отозвался слабый, слегка хриплый голос. И тут же, почти без паузы, - "Пить!"
В предпоследней фляге еще оставалась вода. Надя приподнялась на локте левой руки, правой, сморщившись от боли, взяла флягу и судорожными, неровными глотками осушила ее.
Следующие мысли Юрия были: здесь оставаться нельзя. Самая опушка. Их могут легко обнаружить. Надо уходить вглубь леса.
"Сможешь идти?" - спросил он Надю с надеждой.
"Попробую..." - неуверенно пролепетала она. Сухоцкий с сомнением покачал головой:
"Ну, давай попробуем".
Юрий опустился на одно колено рядом с девушкой:
"Обхвати-ка меня за шею, и постарайся встать".
Стиснув зубы, Надя попыталась привстать. Юрий, поднимаясь с колена, старался ее поддержать. Попытка удалась. Надя, вися на Сухоцком, все же держалась на ногах. Однако сделав два-три робких шага, она остановилась.
"Что, совсем не можешь идти?" - забеспокоился Юрий.
"Могу... Только голова... кружится. И мутит меня... чего-то" - с короткими выдохами произносила Надя.
Юрий помог ей опуститься на землю.
"Вот что: придется тебе потерпеть. Я тебя смогу пронести еще с полкилометра вглубь леса. Здесь оставаться нельзя - могут легко найти".
Повесив на себя оба автомата, Юрий снова помог девушке встать, аккуратно подставил под ее тело свои плечи и, распрямившись, зашагал вглубь леса. По пути кое-где попадались полурасклеванные, полуобглоданные трупы животных. Сухоцкий видел останки двух косуль, зайца, ежей, каких-то птиц... Волна отравляющих веществ, обрушившаяся более двух месяцев назад на воинские части в районе Колосовца, докатилась и сюда - до расположения военных было не больше полутора-двух километров.
Сил у Юрия хватило даже больше, чем на полкилометра. Сухоцкий шагал минут пятнадцать, показавшихся ему самое меньшее часом.
"Все, больше не могу", - захрипел он, останавливаясь. Опустив Надю на ноги, он помог ей лечь.
"Ну, как ты?"
"Бок - ничего... Терпеть можно... Голова вот... Хуже. И болит, и кружится..." - выдавливала из себя слова порциями Надя.
Сухоцкий чувствовал, что сегодня он больше никуда не пойдет. Не было сил, да и начинало темнеть. Закатное солнце только что перестало раскрашивать стволы редких в этом лесу сосен в розоватый цвет. Лес наполнился глубокими тенями, гудением комаров. Стала ощущаться сырость и прохлада.
Внезапно Юрий понял, что здесь ночевать невозможно. Здесь, в сыром лесу, рядом с озерками и болотинами, раненая Надя может не выдержать. Ей непременно станет хуже. Значит, опять надо вставать и идти. Идти, пока они не достигнут возвышенного песчаного места. Сколько же это? - пытался прикинуть Юрий. Пять километров? Семь? В любом случае - не меньше часа ходу без груза. А с Надей на плечах - все два, если не три. Однако сил уже нет. Совершенно. Но все равно надо идти. Даже и в полной темноте.
Уже через полчаса Юрий понял, что затеял безнадежное предприятие. Несмотря на частые передышки, его мотало из стороны в сторону, глаза заливал соленый пот, впереди почти ничего не было видно и он уже не единожды спотыкался, рискуя полететь кувырком и уронить свою ношу. Судьба, однако, была к нему благосклонной.
Впереди, среди деревьев, стало как будто немного светлее. Юрий, собрав последние остатки сил, поплелся туда. Шаг, еще шаг, еще... Остановка. Нет, только не вставать совсем, не снимать Надю с плеч, иначе он уже сможет двинуться дальше! Еще шаг...
Деревья расступились и в сгустившихся вечерних сумерках Юрий уперся в какую-то канаву. С трудом подняв глаза, он понял, что вышел к полотну железной дороги. Откуда здесь ветка? Сухоцкий не помнил, чтобы в этих местах проходил путь. Хотя, кажется, где-то неподалеку здесь были торфяные разработки. В этом месте пути раздваивались, образуя разъезд.
В темноте виднелся штабель шпал, несколько десятков аккуратно уложенных рельсовых плетей. На путях сиротливо стояли две пустых платформы без бортов. А что это? Дом! Домик обходчика! Или стрелочника. Там, за насыпью, всего метрах в двухстах.
Силы как будто вернулись к Юрию и он принялся штурмовать насыпь - подвиг, на который всего мгновение назад он считал себя абсолютно неспособным. Насыпь уходила из под ног, Юрия предательски шатало, но вот он наконец вылез на шпалы и двинулся к домику.
Стекла целы. Дверь заперта. Опустив Надю на землю, он расковырял замок штыком. Руки его тряслись, штык вырывался из ослабевших пальцев, но, дав себе десятиминутную передышку, он все-таки немного успокоил трясущиеся руки и дверь, наконец, распахнулась.
Так, это прихожая, и одновременно - кухонька. А эта дверь куда? В комнату.
В почти полном мраке, царящем внутри дома, Сухоцкий едва разглядел спартанскую обстановку небольшой комнатки. Стол, два стула, еще один - у кровати. Кровать с матрацем, ватным одеялом и покрывалом, но без постельного белья. Платяной шкаф, буфет, и какие-то полки.
Юрий втащил Надю в комнату и положил ее на кровать. Пошатываясь и еле держась на ногах, он отправился обследовать дом. Сначала - кухня. Вот холодильник. Открыв дверцу, Юрий по хлынувшему оттуда запаху сразу понял, что из хранившихся в холодильнике продуктов воспользоваться ничем не удастся. Однако для дальнейших поисков нужен был свет. И одновременно свет представлял для них смертельную опасность. Напрягая зрение, он отыскал на кухонном столике спички. На вешалке в прихожей висели старый и грязный прорезиненный плащ и ватник, которые Сухоцкий использовал для светомаскировки, занавесив ими оба окна. Затем он зажег спичку.