Андрей Колганов - После потопа

   Через полчаса Виктор в Зеленодольське уже знал о случившемся.

   "А что с командиром? Где Сухоцкий?" - допытывался он.

   Ребята смущенно отводили взгляды. Наконец Саша Овечкин пробормотал:

   "Он приказал отходить, не дожидаясь его. Даже матом запулил..."

   "А вы и послушались!" - раздраженно бросил Калашников.

   "Но он же командир. Это же приказ..." - оправдывались ребята.

   К ночи в Зеленодольск пришли еще трое девчонок из группы Сухоцкого. Они смогли скрыться от бандитов в роще, густо заросшей кустарником, и потом долго пробирались, озираясь, и дергаясь от каждого шороха, окольными путями к Зеленодольску. Но и они ничего существенного не могли добавить к сказанному.

   "Он, кажется, был с самого правого краю, когда БТР отъехал..." - вспоминала одна из них.

   "Нет, крайней справа была Надька. Он же к ней побежал..." - уточнила другая, с удивлением глядя на подругу - как это, мол, можно не замечать таких очевидных вещей?

   Кроме Сухоцкого и Беслановой, недосчитались еще четверых бойцов. Где они? Убиты? Ранены? Попали в плен?

   Сразу же несколько ополченцев предложили немедленно послать отряд на поиски оставшихся. Но Виктор, после некоторого раздумья, отрицательно покачал головой:

   "Нет. Если кто-то был ранен и не мог двигаться, то наверняка схвачен бандитами. Если они могли двигаться, то смогли уйти... или погибли в бою".

   "Тогда надо узнать, куда их увели, и пойти на выручку!" - выкрикнул Сергей Мильченко.

   "И как это узнать?"

   "Послать разведку!"

   "Чтобы с нею случилось тоже, что с остальными? Как я понял, это не просто бандиты. Это военные, хорошо подготовленные, с боевым опытом. Нет! Я сказал - нет! И не настаивайте!"

   "Так что же делать?" - зашумело сразу несколько голосов.

   "Завтра с рассветом пошлем большую поисковую группу к месту боя. Обыщем прилегающие рощи, кусты и перелески. Если кто-то из раненых сумел там скрыться и отлеживается, не в силах идти дальше, то мы их найдем. Все. Больше мы ничего не можем сделать".

   Три бронемашины и тридцать бойцов в четыре утра вышли на поиски. К концу дня они возвратились в Зеленодольск. Никого и ничего. Ни бандитов, ни ополченцев. Лишь на месте боя обнаружили троих убитых ребят и шесть бандитских трупов (из них два, неподалеку от внушительных размеров свежей воронки, были превращены чуть ли не в лохмотья). Нашелся и пулемет Нади Беслановой с расколотым мощным взрывом прикладом. Все убитые ополченцы были полураздеты. Бандиты также забрали у них один автомат и все запасные магазины.

   Где же остальные? Неужели три человека, и среди них капитан Сухоцкий, захвачены бандитами?

   На следующее утро из Зеленодольска исчез Мильченко и одна из ротных радиостанций. Оставленная Сергеем записка гласила: "Ушел за капитаном Сухоцким".

   Сухоцкий в несколько прыжков достиг неподвижно лежащего тела Нади Беслановой, перекатился через голову, и, поднявшись, с колена ударил короткими очередями по подбегавшим бандитам.

   Их оказалось всего четверо. Еще двое были ранены во время скоротечного суматошного боя. Надо же, всего лишь четверка бандитов обратила в бегство полтора десятка парней, имевших за спиной БТР!

   Юрий сквозь зубы пробормотал грязное ругательство и навскидку пустил еще очередь. Передний бандит быстро упал в траву и перекатился в сторону, ответив Сухоцкому одиночным выстрелом из автомата. В руке его тут же мелькнул магазин. Сухоцкий медленно повел стволом, выровнял прицел, нажал на спуск. Автомат выплюнул три пули и умолк. Бандит, роняя из рук магазин, рухнул ничком в траву.

   Теперь Юрий резко повалился на бок и перекатился в сторону, уходя от автоматных очередей. Где-то краем сознания Сухоцкий уловил рокот мотора БТР. Последний раз коротко прогрохотал его пулемет, взбив фонтанчики песчаной почвы рядом с бандитами. Один из них со стоном скрючился на земле, обхватив обеими руками коленную чашечку.

   В сознании Юрия на какое-то мгновение мелькнули тщательно подавляемые воспоминания. Высокие горы. Слепящее солнце. Пограничная горная речка, обмелевшая от летнего зноя, и тихо шелестящая между камней. И он сам, стоящий за дувалом разрушенного кишлака, и зачем-то сжимающий в левой руке пустой магазин от автомата, а в правой - пистолет с последней обоймой...

   Несмотря на ранение, бандит с поврежденным коленом, непрерывно шипя что-то сквозь стиснутые зубы, пришел в себя и грамотно прижимал Сухоцкого к земле короткими очередями. Двое других перебежками подобрались к закрывшей их от Юрия куче алюминиевых обломков, бывших когда-то бомбардировщиком-ракетоносцем средней дальности. Теперь им оставался только один хороший бросок, - шагов двадцать-двадцать пять, - чтобы достать Сухоцкого.

   Юрий выхватил из подсумка "лимонку" и, не поднимаясь с земли, швырнул ее в гору алюминиевого хлама. Стараясь вжаться в песчаную почву в ложбинке за еле заметным бугорком, он со страхом ожидал ливня осколков - у "лимонки" они разлетались метров на полтораста, а то и больше. Однако выбора не оставалось...

   Страшный грохот больно ударил по ушам, а вспышка, казалось, ослепила глаза, закрытые сложенными руками. По телу двинула мощная ударная волна, в него впились осколки, что-то тяжелое крепко шмякнуло по каске и по плечу, сверху посыпались камни, песок и рваные куски дюраля.

   Сухоцкий осторожно приподнял голову. Кажется, жив. Прямо перед ним лежал пулемет с помятыми сошками и расщепленным деревянным прикладом - это он двинул Юрия по каске. Шагах в двадцати виднелась большущая воронка, над которой еще висел дымок. В воздух стоял знакомый запах сгоревшей взрывчатки. Неужели разбитый самолет скрывал неразорвавшуюся бомбу или ракету? Двух бандитов, прятавшихся за обломками самолета, как и большинства самих обломков, не было видно. Раненый в колено бандит лежал на том же месте, что и до взрыва, но на спине, весь окровавленный, и выл нечеловеческим голосом.

   Юрий попробовал привстать, и тут же ощутил сильную давящую боль в голове, и несколько саднящих ран на ногах и на плечах. Оглядев себя, он увидел, что одежда во многих местах разорвана и пропитывается кровью. Однако, несмотря на боль, он смог встать - вроде бы никаких серьезных ранений нет. Лишь рваные поверхностные раны, нанесенные мелкими обрывками дюралевого листа.

   Страшный непрерывный вой раненого бандита драл и без того натянутые нервы. Юрий, сдерживая подступившую тошноту и головокружение, прошел полтора десятка шагов, потом еще несколько, стараясь не сосредоточивать взгляд на развороченном боку бандита, где торчали белые осколки костей и внутренности. Вытащив из-за пояса пистолет, он прицелился и дважды выстрелил. Обе пули вошли в левую половину груди, и вой оборвался.