Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

Ситуация в стремительно и кроваво распадающейся Югославии резко накалилась — теперь в Боснии.

Агентура КГБ выяснила подробности договорённостей между Слободаном Милошевичем и Франьо Туджманом, касательно Боснии и Герцеговины. Оказалось, что эти двое договорились о разделе этой страны между Сербией и Хорватией, по национальному признаку, без учёта мнения босняков.

Обеспокоенная международная общественность не знает, что делать, поэтому лишь ввела эмбарго на поставки вооружений на территорию Югославии и обсуждает условия ввода войск ООН.

Но это происходит слишком медленно, а конфликт разгорается и расширяется на всю Югославию.

Если бы Горбачёв каким-то чудом сумел реализовать проект Союза Советских Суверенных Республик, на его территории, спустя несколько лет, происходил бы примерно такой же сценарий — кровавая грызня ещё недавно братских народов.

— Что говорит Бутрос-Гали? — спросил Жириновский. — И угощайся лимонадом.

Он подвинул по столу початую стеклянную бутылку лимонада «Буратино».

— Ему не нравится идея расширенного советского контингента, — ответил Бессмертных. — Он предлагает ограничиться несколькими батальонами.

— Да что смогут эти батальоны⁈ — раздражённо вопросил Владимир. — Нам нужно развернуть там миротворческую мотострелковую бригаду, чтобы принудить группировки в зоне нашей ответственности к миру!

Генштаб, прорабатывавший вопрос применения миротворческих сил, рассматривает возможным контроль границы между Сербией и Хорватией, что должно способствовать деэскалации — предложено физически развести их по сторонам, чтобы они не могли продолжать конфликт в полную силу.

Но это не нравится НАТО, поэтому на подобные предложения СССР на Совбезе ООН накладывается вето со стороны то США, то Великобритании, то Франции.

Владимир всё больше склоняется к тому, чтобы никак не участвовать в разрешении Югославского конфликта, потому что ООН душит любую инициативу с его стороны, хотя он просто хочет минимизировать жертвы.

И у него есть отчётливое понимание, что для обеспечения мира нужны многочисленные подразделения с тяжёлым вооружением — в конце концов, они придут к этому, но к тому времени погибнут десятки тысяч…

— Можете не убеждать меня, я всё понимаю, Владимир Вольфович, — попросил, как всегда, хладнокровный Бессмертных. — Но ООН и НАТО открыто опасаются, что мы займём сторону Сербии и утратим нейтральность.

— Они считают, что мы поддержим Милошевича после того, что он наболтал об «ущербном режиме Жириновского» всем, кто хочет его послушать⁈ — спросил удивлённый Жириновский. — Заверь генсека, что наша цель — скорейшая деэскалация!

— Я передам это генеральному секретарю, — пообещал министр внешних отношений.

— А что это за субъект там вылез со своим планом? — поинтересовался Владимир.

— Вы о Сайрусе Вэнсе? — уточнил Александр Александрович. — Это специальный посланник генсека ООН. Его план предусматривает прекращение огня, демилитаризацию оккупированной хорватскими сербами и войсками ЮНА территории Хорватии, а также создание условий для дальнейших переговоров.

— Не сработает, — сказал на это Жириновский. — Вернее, огонь-то прекратят, но никто и ни о чём не договорится. Надо сразу брать ситуацию под вооружённый контроль, а не тянуть кота за причинное место! Пока они колеблются, гибнут люди! Донеси эту мысль до Бутроса Бутрос-Гали.

— Сомневаюсь, что они прислушаются, — произнёс Бессмертных, покачав головой. — Они опасаются, что мы вернём влияние на Балканах.

— Иного и не ожидалось, — ответил на это Владимир. — Ладно, чёрт с ними — пусть делают, что хотят. Будут настаивать на нескольких батальонах — пусть будет несколько батальонов. Но с тяжёлым вооружением и с расширенным мандатом на его применение.

— Вряд ли нам удастся получить последнее, — покачал головой министр.

— Так работайте над этим, товарищ Бессмертных, — потребовал Жириновский. — Мальчиков для битья я в Югославию отправлять не буду — они должны иметь право применять оружие и участвовать в боевых действиях.

— Я постараюсь, но ничего не обещаю, — ответил министр.

— Если не удастся добиться выполнения наших условий, пусть занимаются этим сами — мы в этом участвовать не будем, — предупредил его Жириновский. — Мне нужно на перекур.

Он встал из-за стола и направился на выход.

В курилке, расположенной в помещении напротив кабинета, Владимир уселся в мягкое кресло-массажёр, разработанное Всесоюзным научно-исследовательским институтом медицинской техники, для задач медицинской реабилитации, лечебной физкультуры и рекреации.

Серийным производством КМ-1001 занимается ленинградский завод «Красногвардеец», в данный момент выпускающий по 600 кресел-массажёров в месяц. Но масштаб производства наращивается, потому что спрос очень высок — медицина требует тысячи единиц, а потребительский рынок и экспорт жаждут десятки тысяч.

Жириновский взял проводной пульт и нажал на кнопку «Режим 3», после чего кресло начало ожесточённо массировать его спину встроенными роликами.

— П-ф-ф-ф… — расслабленно выдохнул он табачный дым.

— Стоит покупать такое? — поинтересовался Бессмертных, вошедший в курилку.

— Лучше записаться в ведомственном медцентре на сеансы или в ЦУМе записаться на автомассаж, — покачал головой Жириновский. — Тысячу двести рублей за кресло — это грабительская цена…

Во всех крупных городах уже открыты кооперативы, оказывающие услуги массажа, в том числе и с помощью таких кресел — ещё один источник выуживания денег из населения.

Но Жириновский, так как может себе позволить, купил два кресла — на работу и домой.

— Уютная курилка получилась, — отметил Бессмертных, осмотревшись.

— Хорошо помогает отвлечься от работы и расслабиться, — сказал Жириновский и стряхнул пепел в урну, стоящую у правого подлокотника.

Иногда, сидя в этой курилке, он думал о том, что оставит после себя в Кремле — возможно, со временем все его достижения обесценят и деконструируют, а запомнят только за эту курилку, как наиболее значимый вклад в жизнедеятельность учреждения…

— В целом, как оцениваешь наши успехи на международном поприще? — поинтересовался он.

— Честно? — уточнил Бессмертных.

— Конечно, честно, — кивнул Жириновский.

— Я оцениваю их, скорее, как отрицательные, — произнёс министр внешних отношений. — Мы разрушили СЭВ, ОВД, бросили наших восточноевропейских союзников, а также будто бы целенаправленно портим отношения с Западом. И, если совсем откровенно, я не могу объяснить себе, Владимир Вольфович, в чём смысл подобного поведения. А ещё я не могу объяснить, почему Запад относится к нашим выходкам практически снисходительно.

— Экономика — вот в чём смысл и причина, — ответил Жириновский. — Тебе нужно больше внимания уделять рапортам от КГБ — там всё написано. Американцы и европейцы напуганы рецессией, которую, если ты не забыл, уже нарекали предвестником второй Великой депрессии. Им сейчас крайне важно выиграть себе как можно больше спокойного времени, чтобы оправиться от последствий этой рецессии. Но пройдёт лишь несколько лет, как они вновь возьмутся за старое. К этому моменту мы должны успеть восстановить экономику и оборвать все лишние связи. В этом весь смысл нашей политики, Александр Александрович.

Примечания:

1 — О китайских рабочих — в эфире рубрика «Ну и ну, Red, вы разочаровываете партия! −500 социального рейтинга!» — в Китайской Народной Республике, 9 января 1958 года, на 91-м