Андрей Жиров - Отступление

      Арновского прервал возразивший с места начпотех подполковник Ларионов, имевший вид издерганный и раздраженный:

      - Хотите? Пожалуйста, вот вам мнение техников! По предварительным данным, ремонт вычислительной инфраструктуры невозможен. В принципе невозможен. Ну вот хоть на пупе извертись! Причем я имею в виду технику полного спектра: от центральной вычислительной системы корабля до мобильных переговорных устройств. Все, что имеет в составе процессор, электронику - перегорело и не подлежит замене. Потому, что заменять не на что. Во-первых, опытным путем мы проверили - те запчасти, что остались исправны, мгновенно выходят из строя после установки. А во-вторых, центральная сеть настолько подверглась износу, что даже в идеальных условиях подлежит замене более чем на семьдесят процентов - и это ещё по оптимистическому прогнозу.

      А что до дезертирства, полагаю вы заблуждаетесь. Иначе следует назвать дезертиром любого спасающегося с терпящего бедствие корабля или подбитого самолета.

      - Благодарю, хотя и не могу сказать, что рад данным ваших техников, Владимир Александрович, - майор Березин не изменился в лице и не выглядел сколь-нибудь обескураженным внезапным отпором. - Что до технической стороны, мне остаётся только надеяться на лучшее. А в вопросе дезертирства я остаюсь непреклонным. В конце концов мы сейчас не барахтаемся каракатицей на орбите. Нет, мы говорим, что можем с относительно низкой, но эффективностью вести огонь - и это ещё без ремонта или хотя бы некоторой оптимизации. Да и вывести корабль в космос вторично, будучи однажды приземленным, не представляется возможным, поскольку финальная сборка осуществлялась на орбите, как и у большинства. Итого, если отступим - флот навсегда лишится нашей боевой мощи. Сравнение же с терпящим бедствие кораблем или самолетом считаю неприемлемым. При всех потерях мы по-прежнему боеспособны и обладаем скрытым резервом в виде основного калибра, то есть способны нанести противнику мощный удар. Если же ситуация позволит, корабль может дождаться прибытия подмоги.

      - А если не будет подмоги? Вы видели своими глазами: Земля молчит - все молчат! - возразил Ларионов.

      - А если не будет, то бежать до самого крайнего предела у нас тем более нет морального права. Так как, вероятно, мы остаемся одним из немногих, если не единственным вымпелом ВКФ СССР. Если я не ошибаюсь, при ручном контроле двигателей, 'Неподдающийся' способен на некоторую свободу маневра?

      - Теоретически это возможно... - Ларионов замялся, старательно подбирая слова, - Теоретически возможно управлять подачей топлива, то есть и двигателями напрямую...

      - Вот видите...

      - Только при этом возникает большая куча проблем! На вентиль подачи кислородно-водородной смеси придется посадить по человеку. Двигателей у нас шестнадцать, следовательно нужно столько же контроллеров. Плюс - необходимо наладить координацию в условиях отсутствия связи и беспроводной ЭВМ сети. И, даже если решить этот сущий пустяк, проведя к каждому линию или спаяв на менее примитивное радио, по которому лучше всего будут слышны помехи, то остается самая большая проблема. Архипроблема.

      - Что вы тянете? Не вижу проблем пока - то, что прозвучало, кажется вполне решаемым...

      - А остается самая малость: организовать взаимодействие всех контролеров! Увы, но люди не муравьи, не дрессированные обезьяны и, тем более, не марионетки. Навигатору придется каждому - я подчёркиваю: КАЖДОМУ - отдельно говорить не только 'включить-выключить' подачу, но и том объяснять насколько сильно. В современном космическом бою маневры задействуют одновременно от одного до десяти двигателей, меняя последовательность произвольно в течение долей секунды. А теперь представьте, как скоро из нас сделают решето при озвученном мной темпе передачи приказа?

      - Да черт с ним - с маневренным боем! - не выдержал Березин, со всей силы громыхнув кулаком по столу. - Главное, мы можем передвигаться в пространстве, вести разведку, атаковать!...

      - ...Это скорее нас будут атаковать! - резонно возразил Арновский. - Сейчас мы на фоне космоса большое черное пятно. А стоит нам демаскироваться, как стая вражеских охотников набежит и загрызет!

      - А знаете, подполковник... - внезапно заговорщицким тоном протянул Геверциони, задумчиво держась за подбородок. - Вы таки подали замечательную идею!

      Ларионов, Березин и Арновский и остальные офицеры так удивились внезапному обострению активности контрразведчика, что сбились и невольно смолкли. Все присутствующие моментально устремили испытующие взгляды на Геверциони, закономерно ожидая продолжения.

      - Идеальной синхронности мы, конечно, не добьёмся, но избавиться от потери времени на осмысление и передачу команды можно... - Геверциони замолчал, выдерживая кульминационную паузу. Лукавая улыбка будто предлагала офицерам самим догадаться, раскрыть гениальную идею.

      - Не тяните, генерал, - посоветовал, усмехнувшись, Кузнецов, - Здесь не МХАТ, а вы - не Гамлет. Не тяните, что у вас за привычка? Дождетесь когда-нибудь, что не выдержат и растерзают на месте. И будет весьма печально чтить память гениального изобретателя, так и не узнав о великом последнем открытии.

      - Предпочитаю менее драматические и прямолинейные роли, - легко парировал Геверциони, ухмыляясь в пику адмиралу. А после с торжеством в голосе добавил: - Свет!

      - В каком смысле - 'свет'? - в глазах Ларионова отразилось абсолютное непонимание. Ровно как и у всех присутствующих. Только Фурманов понял начальника с полуслова: пожевав губами, комично наморщив лоб, внезапно подался вперед.

      - Да, Юрий. - Георгий благодарно кивнул застывшему с немым восторгом на лице помощнику. - Все просто как дважды два! Рядом с каждым контролером можно поставить примитивную плашку со светодиодами, а на пилотов вывести ключи от ламп - как от каждый двигатель в отдельности, так и от заданной секции. Выкручивая мощность, пилот обозначит необходимую силу, а контролер по количеству загоревшихся ламп определит степень открытия вентиля!...

      Геверциони от избытка эмоций даже вскочил со стула (и, если бы не магниты, прямым ходом стартовал в потолок из-за невесомости). Помогая себе жестами, буквально на пальцах изобразил, что и как следует сделать. Получилось похоже на шаманство вошедшего в раж дирижера. Наконец, высказавшись, он застыл, улыбаясь и словно ожидая восторженной реакции зрителей. Кузнецов, уже начавший проникать (ну или хотя бы свыкаться) в характер невольно ставшего пассажиром контрразведчика, ощутил напускной характер радости. Впрочем, сейчас и такая не повредит, так что никаких претензий.