Денис Ватутин - Красное Зеркало. Конец легенды

Бореску побагровел, кинул на меня искоса взгляд, затем опять сжал кулаки.

– Какая же ты упертая сучка, – медленно произнес он, – вся в отца, даже хуже…

– Яичко от курочки недалеко падает, – с ангельским выражением лица пропела Джей.

Бореску молчал.

– Анджи, ну ты же такая лапочка. Ну что? Ты в меня не веришь? Ну дорогой, почему ты так… – Глаза Джей излучали такое тепло, такую искреннюю нежность, что я едва сам не поверил в то, что эта «белая и пушистая» девочка клянчит у папы новую игрушку.

– Ладно. – Бореску тяжело выдохнул. – Чтоб тебя… Помочь – помогу, но отцу… Отцу не говори, что меня видела, вообще… И если тебя пристрелят, ты будешь полной идиоткой…

– Я вполне стройная, – возразила Джей: лицо ее сияло.

– А ты, ковбой, башкой своей за девчонку отвечаешь, – сказал он мне сквозь стиснутые зубы. – Иначе найду и сначала разогрею лом с одной стороны и холодным концом тебе в задницу засуну, чтобы ты за горячий схватился, а потом трахну тебя в зад геологическим буром и отдам на съедение гарпиям…

Я задумался и кивнул, стиснув челюсти и поглядев пристально на Джей.

– Спасибо тебе, дорогая Джей, – сказал я после продолжительного молчания, когда мы вышли из кабака, а Бореску умчался на патрульной машине, грозный, как «красный глюк», и пьяный, как шахтер.

Мы медленно поднимались по широкому мосту, который нависал над трещиной в породах, огороженной на земле под нами стальным бортиком.

Мост соединял центральный район города с юго-западным.

Небо розовело, на улице почти не было людей, проезжали редкие повозки: это наступало утро. Правда, в Лихо это «мало людей» являлось бы для Персеполиса толпой.

– За что спасибо? – спросила она, улыбаясь чему-то своему.

– За то, что еще не так давно, – сказал я, вздохнув, – у меня был только один геморрой: найти базу и не сдохнуть при этом, а теперь у меня две проблемы. И вторая – это ты…

– Кто-то говорит со мной, а никого нету! – Джей стала удивленно озираться по сторонам. – Кто тут?!

– Я серьезно, – настаивал я. – Спасибо тебе за все, что ты для меня сделала, и именно поэтому я не хотел бы подвергать риску твою жизнь, понимаешь?

– Определенно я слышу чей-то голос! – Она нахмурилась, глядя за сетчатый парапет моста, в темно-коричневую мглу глубокого разлома, где на большой глубине слабо мерцали в тени каменной трещины блики от редких габаритных огней. Там протекали сточные воды города.

Из-под моста дохнул поток теплого воздуха, принесший сладковато-гнилостный запах.

– Джей, не валяй, пожалуйста, дурака, – попросил я.

– А я тебя и не валяла! – задиристо ответила девушка.

– Будешь сидеть в Лихо, не высовывая носа! Ясно тебе?!

Джей резко остановилась и посмотрела на меня, словно только что увидела.

– Да ну тебя в задницу, Охотник Странный! – гневно выкрикнула она и быстро зашагала прочь.

Я некоторое время провожал взглядом ее тонкую, слегка угловатую по-подростковому фигуру, облаченную в кожаную куртку, легкий комбез и меховые сапоги по колено. Был у меня сильный соблазн не останавливать ее.

– Джей! – крикнул я, понимая, что она вряд ли уйдет просто так. – Джей, постой!

Мимо прокатил трицикл, водитель которого проводил нас взглядом.

Джей, не останавливаясь, продолжала идти дальше. Я ускорил шаг, чувствуя одновременно досаду и что-то похожее на угрызения совести.

Метров через пятьдесят я догнал ее и схватил за руку. Пальцы были холодными. Руку она вырвала, но остановилась, зло поглядев на меня.

– Ну, чего тебе? – спросила. – Что ты за мной бегаешь? Сам же хотел, чтобы я ушла…

– Джей, – я опять вздохнул, – ну неужели нельзя нормально поговорить? Просто как умные, взрослые люди?

– Можно, – сказала она, сжав губы.

– Я понимаю, что ты опытный Охотник (она смотрела мне прямо в глаза с некоторым вызовом), я признаю, что ты спасла меня от неминуемой смерти, от которой я, возможно, и не спасся бы. Я не спорю с тобой, но вспомни, пожалуйста, все то, что происходило с нашей группой. А мои друзья? Йорген и Сибилла: они были тоже опытнейшими Охотниками, и они погибли, понимаешь? Они погибли из-за того, что я не смог им помочь в критический момент. Я живу с чувством этой вины. Вины за смерть Джованни, за гибель «Ящера» у Башни, за похищение Ирины, которую я обещал защитить, за смерть Лидумса…

– Только не надо этого пафоса, Странный, – сказала она, глядя исподлобья. И вдруг добавила уже мягче, неожиданно положив мне руку на плечо: – Я все понимаю, Дэн. Все понимаю… И что тебе трудно, и что ты тоже уперся дойти до финиша… Но видишь ли… Мне тоже не безразлично, где и как я буду жить и что тут творится. А потом, я думаю, человек ты неглупый и не поспоришь: я все равно поеду с тобой. Я привыкла получать то, чего я хочу, и отец знает это прекрасно. Ворчит он больше для порядка. Это он меня такой воспитал, так что… Если хочешь, чтобы я с тобой не шла, пристрели меня прямо здесь, а труп выбрось в канаву.

Она кивнула в сторону парапета моста, откуда продолжало нести гнилью.

Я тяжело вздохнул, поглядев на голубоватую громаду Олимпа, нависшую в серой дымке над городом, затем вынул револьвер.

– Неплохая идея пристрелить такую упрямую бестолочь, – произнес я медленно, убирая револьвер в кобуру. – Не дай бог с тобой что-то случится!

– Не даст, не даст, не волнуйся. – Лицо ее как-то сразу потеплело. – Ты лучше иди в отель, отоспись как следует, а завтра я к тебе зайду, часикам к двенадцати. Ладно? К рефомовцам этим пойдем.

– А ты сейчас куда? – спросил я.

– Не переживай, мне есть где спать в Лихо, – улыбнулась она. – У меня здесь лучшая подруга живет. Я бы тебя с ней познакомила, да боюсь, ты ей понравишься очень, так что топай-ка в отель…

Я пробудился от настойчивой вибрации КПК, который вошел в режим коммуникатора. Меня вызывала Джей.

– Странный: просыпайся, чисть зубы, побрейся и оденься поприличней, – сказала она тоном заботливой мамаши. – Нас пригласили на дискотеку. Я внизу, в баре.

Я встал с мягкой постели, потянулся и, обогнув кровать, которая занимала почти всю площадь моего маленького, но уютного номера, поплелся в ванну. Сейчас как раз должны были дать воду, и я приготовил жетон, чтоб оплатить несколько литров.

Выйдя из ванной, окинул взглядом свой номер, к которому уже успел привыкнуть, бросил взгляд в окно, на великолепный вид с высоты восьмого этажа, где мерцали пестрыми гирляндами огни большого города, разрезаемые сияющими потоками улиц. На северо-западе сиял в полумраке фантастическими огнями стеклянный Эгейский Купол, чуть южнее между домами виднелась пусковая мачта бокового обслуживания космопорта «Лихоторо-два», с бугрящимся на ракетоносителе шаттлом, а дальше начиналась огромная гора.