Денис Ватутин - Красное Зеркало. Конец легенды

– Пойдем, – ответил я, остановившись и стиснув челюсти.

Я смотрел в ее глаза и думал – неужели и этому человеку хочется проблем, от которых я так старательно бегу? Что заставило ее оставить отца и приехать сюда? Жажда приключений? Желание всюду сунуть свой нос или навести порядок? Наверное, Сибилла сделала бы так же…

– Ладно, Пастух Глюков, хорош рамсить[20], – махнула она рукой, – не для того я Бореску напрягала, пойдем-ка все продумаем…

Я вздохнул.

Мне стало немного стыдно за вспышку эмоций – ведь этот человек спас мне жизнь, тогда… Когда оборвались еще несколько… Я мог бы сейчас лежать на песке возле рельсового полотна или раствориться в алом плазмоиде, как это случилось с Йоргеном и Сибиллой…

Мысли путались, и я попытался взять себя в руки.

– Как ты меня нашла? – спросил я.

– Очень просто, – ответила Джей. – Ты зарегистрировался в городе. Где отель, я знала – в городе хорошо разбираюсь. Таксист отеля сказал, что возил тебя пару раз в «Сделай Так», бармен – мой хороший знакомый Морис, добрый малый, подтвердил про тебя… А таксист, что дежурил у кафе, за пару жетонов рассказал, куда тебя возил еще… Я подхожу и вижу, что тебя уже пакуют в патруль! Знаешь, я ни капли не удивилась…

– Значит, мы идем в мужской гарем? – заискивающе спросил я, пытаясь загладить неловкость.

– Вот была охота, – усмехнулась Джей, – мы идем в кабак, а там все решим.

Бореску был темноволосым и широким. Причем широким везде – широкое лицо, широко посаженные глаза под широким лбом, широкая, немного бочкообразная грудь, ноги и руки почти в два раза шире моих. Правда, рост невелик, где-то метр шестьдесят-семьдесят. Я заметил странную особенность: почти все сотрудники милиции в Лихоторо носили пышные усы, хотя уставом это, кажется, не оговаривалось.

– Я знать не желаю, какие там у вас дела со Странным, Джей. – Он взмахнул рукой с сарделькообразными пальцами и отхлебнул из кружки пива, которое в меню значилось как «Пиво «Три Вулкана».

– Тебя с Хмурым я давно знаю, – продолжал он. – Если бы все так, как вы, закон нарушали, на Марсе было бы райское благоденствие, в натуре… Но вот этот тип…

Разговор происходил как бы в мое отсутствие.

– Я вас тоже люблю, господин капитан, – вставил я, прихлебывая виски.

Он как-то дико покосился на меня, словно я был несуразной флуктуацией пространственно-временного континуума, и, повернувшись к Джей, продолжил:

– Я лично против него ничего не имею, но ты читала, что про него пишут в Сети?

– Я там была, у поезда… – перебила его Джей. – Он пытался до последнего экранировать людей от глюка – это, собственно, и дало нам время спасти остальных… Он же Пастух…

– Я все понимаю! – Бореску поднял руки вверх, но впечатления, что он сдается, это не вызывало. – Джей, во-первых, он сотрудник МВР[21], а во-вторых, как ты верно заметила, он Пастух, личность темная, таких людей на Марсе не толпы, поэтому-то он у нас проходит по «форме девять».

– А это что за хрень? – Джей поморщилась, тоже хлебнув «Три Вулкана», только темного.

– Это значит «негласный надзор», – поджав губы, пояснил Бореску. – И вот скажи мне: кто поручится, что это не он грохнул этого Лидумса?

– Я могу снять побои в госпитале, – зачем-то сказал я. – Шея болит до сих пор.

Бореску вновь покосился на меня.

– Это мало чего докажет, милый мой! – снизошел он до ответа. – Я ходу этому делу не даю только потому, что Лидмус работал на Хаима, а значит, от особистов житья у нас не будет, понимаешь? Мне тут «висяки» не уперлись. И если ты, сынок, правду говоришь, то это разведка Лидумса заказала, а тут… Сам понимаешь – стопроцентная нераскрываемость. В лучшем случае они сдадут исполнителя. А для этого еще канючить придется! Ты – ходячая проблема!

– Что есть, то есть, – согласился я. – Но я не специально…

Глаза Бореску налились кровью, и в них было написано явное желание придушить меня прямо здесь и сейчас, на глазах у изумленных зрителей.

– Из уважения к Джей я тебя не трону, – прошипел он. – Но будь моя воля, я бы посадил тебя на тысячу лет в изолятор строгого режима, и Марс вздохнул бы с облегчением…

– Мало же Марсу нужно для счастья, – заметил я. – Может, и правда пожертвовать собой для всеобщего блага?

Капитан непроизвольно сжал кулаки, а ладонь Джей немедленно легла на трясущуюся от напряжения руку Бореску.

– Так, ребята, кончай базар, – потребовала она. – Анджи, я хочу, чтобы ты просто помог.

– Вот ему?! – Он кивнул в мою сторону с ожесточенным выражением лица.

– Во-первых, мне, – с расстановкой произнесла девушка. – А во-вторых – да, ему.

– Джей, милая, я обыкновенный опер, чем я могу помочь? – Он явно пытался взять себя в руки и успокоиться.

– Ну, ты там, через своих людей, можешь дать команду, чтобы все данные про слежку за Странным шли к тебе и чтобы его не задерживали хотя бы, а если что-то от паладинов будет – ты мне скажи…

– Может, мне еще к нему взвод охраны приставить и организовать прослушку оперативных совещаний Совета Четырех???

Бореску вновь выпучил глаза, как давешний покойный Лидумс.

– Анджи, я просто попросила… – Джей устало вздохнула. – Эти рефомовцы обещали ему дать людей, они сами все сделают, а ему надо просто человека вытащить…

– Джей, ты хочешь, чтобы я поработал на революционеров? Ты издеваешься?

– Я просто хочу, чтобы ты ему не мешал, – он сам из Лихо сольется, пойми. А потом, я все равно пойду с ним.

Тут уж и во мне взыграла солидарность с капитаном.

– Джей, не валяй дурака, – сказал я резко. – Как я Хмурому в глаза смотреть буду, не дай бог чего? Я уже потерял многих своих людей! Ира – это моя проблема, и об этом речи даже быть не может!

– Первый раз соглашусь с этим парнем. – Бореску кивнул в мою сторону и, как мне показалось, с оттенком неожиданного уважения. – А как я Хмурому объясню, что не отговорил тебя? Я вас вместе в кутузку посажу, пока отец твой не приедет… Ясно тебе?! Думать забудь! Дура, что ли, совсем?

– Во-первых, – сказала Джей настолько ледяным голосом, что я даже слегка замерз, – я делаю что хочу, и отец это знает, во-вторых, я далеко не дура, Анжди, и не смей меня так называть – я по Ржавкам гуляю, как у себя дома, и риск продумываю, так что рот свой прикрой. Могу к тебе больше вообще не обращаться! Если ты Странного закроешь, я просто сама пойду, а если меня – сделаю все так, что отец с тобой вообще разговаривать перестанет, и, кстати, возить редкозем с буровых он тебе тоже не будет, понял меня?!

Бореску побагровел, кинул на меня искоса взгляд, затем опять сжал кулаки.