Авантюрист - Юрий Александрович Уленгов

Варя вышла из кареты и остановилась, глядя на имение. Улыбка, с которой она обернулась ко мне, была уже совсем не похожа на ту, что я видел у неё в Петербурге.

— Ну вот вы и дома, Варвара Михайловна.

— Дома, — повторила она, словно пробуя слово. — Даже не верится. Спасибо вам, Александр Алексеевич. И за дорогу, и… За всё.

Ворота Язивищ тем временем открылись, и карету стали обступать Варины встречающие. Я отступил, освобождая место, и Варя отошла вместе со мной.

— Только вы теперь не пропадайте, — сказала она тише. — Мы ведь соседи. Приезжайте на чай, когда захотите, безо всяких приглашений. Обещаете? А то скажете сейчас «непременно», уедете, и потом вас не дозовёшься.

— Обещаю. Раз уж позволено без приглашения, обязательно этим воспользуюсь, — улыбнулся я.

— Я запомнила, — она посмотрела мне прямо в глаза. — И буду ждать.

Варя попрощалась с тётушкой, протянула мне руку, и я поцеловал её, на этот раз без спешки. Девушка чуть задержала пальцы в моей ладони, затем отступила и пошла к воротам.

Анна Ильинична проводила её внимательным взглядом.

Я помог тётушке усесться поудобнее, дождался, пока Дуняша заберётся на своё место, и закрыл дверцу. Карета тронулась. В окне мелькнул частокол, потом лошади набрали скорость и через минуту Язвища скрылись за холмом.

— Вот ведь барышня какая, — проговорила тётушка, всё ещё глядя в окно. — Собой хороша, умна, состояние приличное. И хозяйство своё, не какая-нибудь бесприданница, которую всю жизнь содержать придётся… Ещё и в тебя, балбеса, по уши влюблена. А ты всё дурью маешься.

Я поперхнулся водой, которую пил из фляги, и несколько мгновений кашлял, пытаясь одновременно вдохнуть и понять, что именно сейчас услышал. Дуняша опустила глаза и едва заметно улыбнулась.

— Тётушка…

— Что тётушка? — Анна Ильинична повернулась ко мне. — Я же не слепая. Вижу, как она на тебя смотрит. Женился бы, остепенился, наконец. Имения рядом, объединили бы хозяйство. И девочка хорошая, не стыдно в дом привести. Чего ещё тебе надо?

Вот этого разговора мне сейчас только и недоставало.

Варя, безусловно, барышня видная… Я покосился на окно, хотя увидеть там уже никого не мог. Но тётушкина уверенность, с которой она успела и выяснить чувства девушки, и женить меня, и распорядиться обоими имениями, решительно мне не понравилась.

— Жениться пока не собираюсь, — сказал я. — И обсуждать это тоже. Вареньку, между прочим, только что перестали выдавать замуж без её согласия. Давайте хоть до дома доедем, прежде чем начинать заново.

— Сравнил тоже! Того негодяя и себя. Она тебе сама…

— Тётушка, довольно.

Я произнёс это спокойнее, чем хотелось. Но, видимо, достаточно определённо, потому как Анна Ильинична поджала губы и отвернулась.

Помолчать она, однако, смогла недолго. Уже через несколько минут выяснилось, что молодые люди нынче совершенно не умеют слушать старших, оттого и живут бестолково. Затем карету тряхнуло, и тётушка перешла к дорогам. Тут возражать было нечего — дороги действительно оставляли желать лучшего.

Я слушал вполуха. После её слов про Вареньку, мысли то и дело возвращались к задержавшейся в моей руке ладони и просьбе заезжать без приглашения…

Нет уж. Об этом потом.

Сначала нужно добраться до дома.

* * *

Завидев в отдалении укрепления Малого Днища, я невольно подался к окну.

Доехали.

Я разглядывал ограду, ворота, знакомую дорогу перед ними, и настроение улучшалось само собой. Теперь всё это снова было перед глазами, а не где-то далеко, за многими днями пути. Можно будет пройтись, посмотреть, что сделано, расспросить Ерофеича. Увидеть своими глазами, во что превратились оставленные ему распоряжения…

Тётушка тоже смотрела в окно. Только выражение лица у неё было совсем другим.

— Господи, Сашка, это ещё что такое? — она наклонилась, чтобы получше рассмотреть укрепления. — Я в родовое гнездо ехала или в гарнизон на границе с басурманами? Ты ещё пушку над воротами поставь!

— Вообще-то, она там и стоит, — усмехнулся я. — Зато мертвяк не пожрёт.

— Меня бы и в Петербурге никто не пожрал! — фыркнула тётушка и уселась обратно. — Нагородил тут… А говорил — воздух, природа.

Спорить о безопасности Петербурга после бала я не стал. Анна Ильинична и сама прекрасно знала, что там произошло, но сейчас ей требовалось выразить недовольство, а не выслушать мои доводы.

Снаружи закричали:

— Барин! Барин приехали!

Крик подхватили дальше. У ворот задвигались люди, освобождая проезд. Я высунулся в окно и махнул рукой. Кто-то стянул шапку, кто-то поклонился, какой-то мужик так и остался стоять с раскрытым ртом, разглядывая карету.

Ну да. Экипаж у Бергера действительно производил впечатление, а на здешней улице смотрелся особенно внушительно.

Мы въехали в ворота. Петри придержал лошадей, пропуская отбежавшего с дороги мальчишку. Народ оборачивался, окликал друг друга, выходил посмотреть. Я улыбался уже совершенно открыто.

Тётушка некоторое время молча наблюдала за встречей.

— А любят тебя мужики-то, — заметила она наконец. В голосе даже послышалось удивление. — Ишь, как обрадовались… Впрочем, ещё бы не любить, если ты им деньги раздаёшь.

— Рад, что хоть в чём-то заслужил ваше одобрение.

— Не выдумывай. Одобрение он заслужил… Я ещё посмотрю, что ты здесь устроил…

Дуняша теперь тоже выглядывала наружу. Я не мешал. Пусть знакомятся с местностью. Мне и самому хотелось рассмотреть всё сразу, хотя за время моего отсутствия здесь мало что изменилось.

Когда остановились, я первым открыл дверцу и спрыгнул на землю. Поправил саблю, придержал новый кинжал, который за дорогу всё ещё не сделался вполне привычным, и подал руку тётушке.

Анна Ильинична спускалась осторожно, всем своим видом показывая, чего стоило ей это путешествие. Следом выбралась Дуняша с узлом. Петри передал вожжи подоспевшему мужику и занялся поклажей, а я огляделся.

У коновязи стояла пара лошадей.

Я задержал на них взгляд и нахмурился. Приезжие? Вот ведь как вовремя. Ещё и с кареты сойти толком не успел…

Выяснить, кому они принадлежат, я не успел — навстречу уже спешил Ерофеич. Шапку он снял заранее и теперь мял её в руках, улыбаясь так широко, что я невольно улыбнулся в ответ.

— Александр Алексеевич! Батюшка! Дождались, слава тебе господи! А мы уж всё гадаем, когда вы… С дороги-то устали небось? Всё у нас справно, барин, всё, как велели. Радость у нас: инженеры дорогу мерить приехали, на постоялом дворе живут. Устроили их как положено, ни в чём нужды не имеют. Я уж вам сейчас всё доложу…

— Погоди, Ерофеич, — я остановил тараторящего