Константин Калбанов - Фронтир 3
Сейчас они как раз отдыхали после очередных тренировок. Правда Сергей уже начал сомневаться в правдивости утверждения доктора о том, что тренированные мышцы улучшают ток крови, что способствует выздоровлению. Возможно это и так, но что-то улучшения не заметно, скорее наоборот, сразу же хочется покоя, да и рана болит. С другой стороны, Варакин знал, что пройдет совсем немного времени и ему станет скучно бездельничать, чувствуя себя старой развалиной и все повторится.
Стоявшая перед ними и немного с боку молодая женщина, а вовсе не девушка, как показалось по голосу, была одета в традиционное пинкское одеяние. Платье из мягкой замши, украшенное иглами дикобраза и купленным у белых бисером, с бахромой на рукавах и по подолу, доходящему до икр. На ногах мягкие мокасины.
Но на этом пинкский образ заканчивался, потому что перед ними стояла самая настоящая блондинка с длинными волосами заплетенными в толстую косу, перекинутую через левое плечо и покоящуюся на высокой груди, на рустинский манер. Разве только нет и намека на платок, вместо этого на голове имеется повязка из ярко-красной ленточки. А еще лицо. Оно сильно загоревшее, но нет ничего общего с медным цветом местных красавиц.
Закончив осматривать девушку и придя к выводу, что она смотрит вовсе не на него, а значит ни с кем его не перепутала, Сергей покосился на Друзей. Ануш, полон любопытства и с нескрываемым удовольствием рассматривает красавицу. Загар он конечно не яркий румянец, которым любят щеголять рустинские девушки, но от этого незнакомка ничуть не менее красива. Наоборот, ее образ был весьма притягателен, а поза и то, что выставляло напоказ платье, вовсе не висевшее балахоном, указывало на стройное и гибкое тело.
А вот Хват… Тот в этот момент являл собой картину небывалого изумления, а еще соляного столпа. Глаза на выкате, рот безмолвно разевается, как у рыбы вытащенной на берег. Наконец, он нашел в себе силы подняться, опираясь на бревенчатую стену. На глазах женщины выступили слезы.
Твою дивизию, сто тридцатый полк! Да ведь они с Хватом на одно лицо! Разумеется его черты более жесткие и рубленные, но вод сгладь их, придай мягкости и не отличишь. Ну прямо близнецы да и только. Тогда получается… Значит Лукан Губачек. Интересно.
— Будь я проклят. Рузена, — ошарашено произнес вор.
В следующее мгновение он сделал несколько стремительных шагов и заключил женщину в объятия. Та в свою очередь сжала своими ладонями виски Хвата и стала осыпать его лицо поцелуями, заливаясь слезами и без конца что-то приговаривая. Что именно она говорила было не понять, да оно и не важно.
Сергей вдруг почувствовал, как к горлу подкатил ком. Нда, нужно быть совсем уж бесчувственным, чтобы спокойно наблюдать за встречей двух людей, которые нашли друг друга после стольких лет разлуки. Долгие годы знать о том, что у тебя не осталось никого из близких и вдруг обрести родную кровь, это способен понять только тот кто терял. Или нет. Вон Ануш часто моргая, что-то усилено ищет у себя под ногами.
— Пошли дружище, — опуская руку на плечо Бартовы, с трудом произнес Сергей.
Парень правильно поняв старшего товарища, согласно кивнул и поднявшись направился к крыльцу. Не стоит мешать встрече дорогих людей после долгой разлуки. Господи, Сергей был готов отдать все, ради встречи со своими родными, но это лишь пустые мечты, проход откроется только через сто лет. Была у него ниточка связывающая с прошлым, но и ее не стало. Алексей уже давно лежит в сырой земле, убитый неким Ирманом Боланом.
При воспоминании о друге, твердый ком сам собой пропал, а Сергея охватила злость. Жаль, не он добрался до этого Ирмана. В его гибели Варакин не сомневался, оставалось только уточнить это, для полного спокойствия. Были у него на этом свете еще обязательства, а потому врешь костлявая, не возьмешь. Вот найдет этого самого Шимона Дворжака, расспросит его обо всем, а тогда уж можно и успокоиться.
Дверь в палату открылась привычно тихо, без намека на скрип. Если припомнить, что Хват пару часов назад убыл вместе с вдруг обретенной сестрой и ее новой родней, то это мог быть доктор, так как обычно примерно в это время он и навещал своих подопечных. Впрочем, могла быть и сестра милосердия, пришедшая для смены повязок. Сергей взглянул в дверной прем и встретился взглядом с Хитрым Змеем.
— Нус, как мы себя чувствуем? — С улыбкой доброго дядьки, менторским тоном произнес Хитрый Змей.
— Доктор, вы бы хоть разговаривали как-нибудь иначе. Вот гляжу на вас и вижу полное несоответствие. С одной стороны крепкий воин куроки, с другой эта речь, приставшая самому настоящему профессору.
— А кто вам сказал молодой человек, что я не профессор? — Все так же изображая из себя научного светилу и вздернув бровь, поинтересовался доктор.
— Скажете тоже… Да ну… Не может быть, — словно придавая весомость своим словам и пребывая в уверенности по поводу правоты своих слов, Сергей даже покачал головой.
— Может, молодой человек. Очень даже может.
— А вот в этом месте поподробнее. Ну же, профессор.
У Сергея теперь язык не поворачивался называть Хитрую Змею доктором. Все же к по настоящему образованным людям у него было искреннее уважение. Кто знает, может это было вызвано тем, что за всю свою жизнь ему ни разу не довелось видеть настоящего профессора. А может причина совсем в другом. Но это было.
— Сначала осмотр. Потом… Время у меня есть, так что обещаю вам разговор. Итак, что у нас.
Присев рядом с Анушем он наскоро осмотрел его, задал несколько вопросов, заглянул в глаза, прощупал и простукал. Осмотр Хитрый Змей всегда начинал с имеющих более легкие ранения, будь здесь Хват, так началось бы все с него. Покончив с Анушем, профессор присел рядом с Сергеем…
— Что же. Должен заметить, что такие больные как вы могут только радовать любого доктора. Вы до безобразия быстро идете на поправку. А ведь я сомневался, что мне удастся вас спасти, — последнее он произнес уже обращаясь к Варакину.
— Не дождетесь, — жизнерадостно ответил Сергей.
— И не надо, — тут же согласился Хитрый Змей.
— Так что там с рассказом?
— А рассказывать собственно нечего…
Ну это смотря с какой колокольни посмотреть. Как со стороны Сергея, так история вышла весьма занимательная. Все началось еще во времена когда куроки активно резались с рустинцами, а Хитрый Змей был только подростком на побегушках у шамана.
Однажды в стойбище вернулся очередной отряд воинов и привел с собой пленников. По обычаю их собирались придать мученической смерти. Но тут один из троих белых вдруг стал заступаться за старика в чудных стеклянных глазах. Конечно то что белые просили пощады или легкой смерти вовсе не было в новость, но чтобы просить не за себя и не за своего близкого родственника… Это было весьма необычно.