Михаил Михеев - Песец подкрался незамеченным

— Это ты про что?

— Да про ваши разговоры с Шурмановым, — очевидно, девушка отлично поняла, что означают хищно прищуренные глаза адмирала. Ну а раз ее пассаж насчет переворота незамеченным не остался, она и решила не запираться. Разумно, кстати, лучшая оборона — нападение. Ковалев удивленно поднял брови:

— Насчет переворота — это ты загнула, конечно. А вот откуда ты знаешь о разговоре?

Девушка презрительно хмыкнула:

— Та глушилка, которой ты пользовался — она хороша. Но все дело в том, что с тобой сыграла шутку инертность мышления. Ты смотришь на возможность прослушки чисто технически, причем с упором на технологии, которые приняты на Земле… Ну и здесь, в принципе, тоже. Такие глушилки — они от внешнего прослушивания только защищают, от электронных устройств там, ну еще любая звукозапись при их работе невозможна… А вот просто ухо к переборке приложив, можно многое услышать — стеночки-то в том отсеке тоненькие, серьезной изоляции, в принципе, нет. Вот я и послушала. Честно говоря, была в шоке, хотя, зная тебя, ожидала чего-то подобного.

— Зачем? — Ковалев был сама лаконичность.

— Интересно стало, о чем вы там шептаться будете.

— Любопытство, знаешь ли, сгубило кошку, — с легкой напряженностью в голосе сказал адмирал. — Вы, женщины, всегда и везде любите совать нос в чужие дела.

— Такова уж наша, женская, суть, — пожала плечами Дайяна и очаровательно улыбнулась. — Ну любим мы быть в курсе событий, любим. Многие мужчины, говорят, любят грязные носки по полу разбрасывать, а мы любим много знать. И Вообще, чего хочет женщина — того хочет Бог. Так, кажется, у вас говорят?

— Именно так, — кивнул адмирал задумчиво. — Получается, Бог хочет цветы, конфеты и замуж…

Дайяна совсем по-девчачьи прыснула в кулачок, но адмирал остался серьезен.

— Шерр в курсе?

— Да за кого ты меня принимаешь? — Дайяна, кажется, немного обиделась. — Я что, похожа на дуру?

— Не знаю, — задумчиво покачал головой Ковалев. — Вот скажи: и что мне с тобой теперь делать?

— А что ты сделаешь? Убьешь разве что, но никому это поручить не сможешь, займешься сам. Правда, сомневаюсь, что у тебя на меня рука поднимется, но вдруг… Устраивать несчастные случаи не в твоем характере — ты слишком прямолинейно мыслишь. Это не в обиду тебе, но от командующего флотом ждешь чуть большего… Итак, несчастного случая не получается — значит, остается просто пришибить. Как бы ты чисто не сработал, все равно пойдут слухи. Ты в них и фигурировать-то, возможно, не будешь, но люди твои друг на друга коситься начнут. Оно тебе надо?

— Не надо, хотя насчет несчастного случая мысль интересная, — кивнул адмирал, соглашаясь с ее словами. — Особенно с учетом того, что ты до сих пор не проболталась. Почему, кстати?

— Да потому, что я вас с Семенычем понимаю. Если ты не в курсе, то мы все в одной лодке. И избавляться, если что, будут потом и от меня. Думаешь, мне такие расклады очень приятны? Я ведь тоже жить хочу, так что надо всем этим я думать стала едва ли не раньше тебя.

— Ясно, — кивнул адмирал. — Но на вопрос ты не ответила.

— А вот что делать ты сам решай. Ты вот всегда говоришь, что мужчина — это о-го-го и э-ге-ге, вот сейчас и решай. В конце концов, ты мужчина или так, погулять вышел?

Адмирал задумчиво кивнул, а девушка, развивая успех, продолжала:

— Думаешь, мне самой ситуация нравится? Я вон с Шерром вообще поговорить пыталась о том, чтобы прекратить эти дурацкие поиски, закончить перебирать варианты с наследниками, взять первого попавшегося малолетку и объявить императором его. А самим оставаться серыми кардиналами. Это ведь совсем несложно технически, матрица генетического кода императорской семьи есть только у Шерра, и проверить ни у кого ничего не получится. Для нас это практически идеальный вариант.

— Ну и как? — заинтересованно поинтересовался Ковалев, который сам уже неоднократно подумывал над подобной комбинацией.

— Да никак. Наш доктор в вопросах императорской семьи — фанатик, зашоренный так, что не видит дальше собственного носа. Причем этот пунктик у него сам по себе, безо всякой пси-блокировки. Он, мне кажется, свято убежден в том, что стоит нам восстановить империю, посадить на трон законного императора — и все, наступит рай и потекут молочные реки с кисельными берегами. Вот вроде во всем остальном нормальный человек, душа компании и все такое, а в этом — упертый, как баран. Похоже, для его психики та катастрофа, что с их флотом случилась, не прошла даром.

— И что он тебе сказал?

— Да ничего особенного. Мне, в отличие от некоторых умников в погонах, хватает мозгов для того, чтобы предусматривать разные ситуации. Поэтому я, когда завела разговор, прокрутила этот вопрос как бы между делом, невзначай. Вроде как в шутку. Потом еще и посмеялась над Шерром, что он уже совсем чувство юмора растерял. Но выводы я сделала, и выводы неутешительные. Похоже, доктор будет пропихивать кого-то из этих дебилов, которые уже сейчас ходят, раздуваясь от спеси. Вчера один вообще приставать вздумал. Говорил, что вот-вот станет императором и что я буду его фавориткой. И ведь не объяснишь ему, козлу, что он мне не нравится. Даже то, что мы с ним в некотором роде родственники, его совершенно не смутило — сразу лапать полез, скотина, и ведь еле вырвалась от этого борова.

— И что потом? — заинтересованно спросил адмирал.

— А что потом… Свистнула двух матросов, они этому хаму в два счета дали в табло и по почкам настучали. Он ведь для них никто и звать его никак, а я — прямое и непосредственное начальство. Сказала бы — вообще б убили, а так посидит пару дней в карцере, авось умнее будет.

— В каком карцере, говоришь? — деловито осведомился Ковалев.

— В третьем, пятый сектор. Что, добавить хочешь? Брось, не марайся, оно того не стоит. Да и не будет он никогда императором, уж я-то постараюсь.

— Ну, что стоит, а что нет, я сам решу, — фыркнул адмирал.

— Ты лучше другое реши. Что нам делать-то?

— А что ты сама думаешь насчет того, чтобы сесть на престол?

— Престолонаследие идет исключительно по мужской линии. Ну, если очень сильно покопаться в законах, можно это как-нибудь обойти, но престол в любом случае может занять только мужчина. Максимум, что мне светит — это регентство при несовершеннолетнем сыне, и то это очень спорный вопрос. А с учетом того, что сына пока не предвидится…

— Пфе, — пренебрежительно усмехнулся Ковалев. — Закон здесь и сейчас устанавливаем мы, поэтому это все не проблема даже, а так, мелкое неудобство. К тому же тебя "на ура" примут и армия, и флот, ну а тому, за кем стоит армия, нет нужды обращать внимание на мнение всяких там юристов, правозащитников и прочих слишком много о себе думающих… Умные смолчат, а дуракам я не завидую — ты мои методы знаешь.