Михаил Михеев - Песец подкрался незамеченным

— Зря решил, — не менее лучезарно улыбнулась в ответ Дайяна. Она уже справилась с собой, и теперь только пикантно порозовевшие уши чуть-чуть контрастировали с ее тоном. — Просто рядом проходила.

— Ну и ладушки, — серьезно кивнул адмирал. — Рассказывай.

— Что именно?

— Ну, то, ради чего ты решилась разбудить мою светлость ни свет ни заря.

— Чего-о? — ее изумление было совершенно неподдельным. — Бесстыдник, ты на часы-то смотрел?

— А зачем мне часы? Я и так время лучше любого хронометра чувствую.

— Ага, рассказывай давай.

— Это ты рассказывай, за ради чего заставила старого толстого дядю Васю бросить важные и нужные дела и сломя голову лететь через всю станцию сюда, теряя подметки?

— Хам!

Адмирал довольно заржал, Дайяна тоже улыбнулась — подобные пикировки были у них в порядке вещей. Каждый развлекается, как может, а без смеха в космосе трудно — давят на человеческую психику пустота и бесконечность. Вот и сбрасывают люди напряжение — кто в спортзале, кто вот так, шутливо переругиваясь, кто еще как-то. А иначе нельзя, уставший человек может и сорваться, а это уже опасно и для него самого, и для окружающих, причем на боевом корабле, да во время похода, опасно вдвойне. Вот и увольнительные для того же предназначены — расслабляться необходимо, и набитая физиономия какого-нибудь бармена или подхваченный по дурости триппер — не самая большая плата за психическое здоровье.

Отсмеявшись, Ковалев и Дайяна расселись по местам и приступили к разговору. Точнее, Ковалев остался сидеть на диване и не спеша потягивать кофе с малой толикой коньяка, который по-быстрому сварила девушка (точнее, сварила кофе-машина, сама Дайяна лишь ее включила — увы, это был предел ее кулинарных талантов, сама она не только не умела готовить, но и, похоже, испытывала к самому процессу стояния у плиты невыносимое отвращение), а Дайяна уселась за стол — тоже с огромной кружкой кофе. Этот напиток, моду на который завезли с Земли совсем недавно, в последнее время стремительно становился все более популярным. Впрочем, разговор, как обычно, начался издалека.

— Как Юля?

— Да нормально, — пожал плечами Ковалев. — Учится. Это я тебя, кстати, спросить хотел: пока меня не было она тут никого не достала? А то, насколько я ее знаю, учудить она может все, что угодно.

— Нет, ничего она не натворила. Кстати, она, пока ты в походе был, вообще как-то очень повзрослела. Видать, чувствовала какую-то ответственность. Но вот ты приехал…

— Да уж, — Ковалев смущенно кивнул. За поведение дочери на торжественном приеме по случаю возвращения с войны ему было стыдно. — Прости…

— Ничего страшного, — махнула рукой Дайяна. — Она все-таки еще ребенок, хоть и старается казаться взрослой и серьезной. А тут расслабилась. И потом, мне кажется, она тебя ко мне ревнует.

Адмирал покраснел так, что казалось, поднеси спичку — загорится. Дайяна снова рассмеялась.

— Не бери в голову, отважный воитель. Все вы, мужчины, герои в чем-то одном — или в бою, или с прекрасным полом. А чтоб и там, и там — это редко у кого получается. Видел бы ты, как Олаф периодически дар речи теряет и бекает-мекает…

— Да видел уж, — махнул рукой адмирал. — Мне его даже жалко.

— Мне тоже. Иногда. Но чаще смешно — ведь знает, что шансов ноль, и все равно… Впрочем, это все не требует мгновенного решения.

— А что требует?

— То, ради чего я тебя пригласила. Ты знаешь, похоже, у нас появился шанс закончить эту войну и объединить ближайшие провинции империи. Прямо сейчас.

— Ну, сволочи, — прохрипел адмирал, с трудом переводя дыхание. — Всех перебью, на фиг.

Силовая рапира в его руке чуть слышно гудела, а на полу лежали трупы. Одуряющее пахло кровью и предательски подрагивали от усталости ноги. Дайяна, привалившаяся к стене, ничего не ответила — тоже пыталась восстановить дыхание, только получалось это у нее куда как хуже. Отвыкла девушка от таких вот пробежек, а впрочем, она к ним и не привыкала никогда. А ведь как многообещающе все начиналось…

Когда Ковалев узнал, что почти сразу после того, как он отбыл разносить на запчасти кар-таанов, на Дайяну вышли эмиссары сопредельных человеческих государств (это пока сопредельных и пока государств, очень скоро имперский флот должен был объяснить им всю пагубность сепаратизма) и предложили встречу, на которой предполагалось обсудить будущие взаимоотношения и перспективы образования союза, вначале военного, а потом — кто знает, он обрадовался. Ну в самом деле, когда еще подвернется такая возможность — накрыть всех конкурентов одним ударом? Взять их за жабры всех и сразу, ну а если не получится… Артиллерийский удар линкора не оставляет этим умникам ни единого шанса — так он и сказал тогда, чуть ли не облизываясь от искушения. И был жестоко разочарован.

Как оказалось, несносная девчонка, ни с кем не посоветовавшись, уже дала свое согласие на встречу, причем дала слово, что во время переговоров никаких враждебных действий со стороны имперцев предприниматься не будет. То есть дала противной стороне гарантию безопасности и не позволит никому нарушить данное ей слово. В том числе и Ковалеву со товарищи. И вообще, она на встречу должна одна отправиться.

Ковалев тогда на минуту дара речи лишился. Слово? Эта сопля дала слово, а он его будет держать? Что она о себе возомнила-то? Крута до невозможности? Так ведь это быстро лечится — розгами по седалищу, и не посмотрит он ни на то, что женщина, ни на ее происхождение. Вот в таком примерно ключе он и ответил.

Ответ был… Интересным. Ковалев даже и не знал, что Дайяна знает такие слова. Впрочем, она ведь руководила целой планетой, а с людьми без этого нельзя — не поймут-с… А финал был еще интереснее.

Выслушав все, что девушка думает о всяких мужланах, которые дальше орудийного ствола и не видят ничего, Ковалев с удивлением услышал фразу о том, что Дайяна, в отличие от некоторых, пальцами тыкать не будем, хотя бы государственного переворота не замышляет. По тому, как девушка испуганно захлопнула рот, стало ясно, что сказанная в сердцах фраза вовсе не предназначалась для произнесения вслух, тем более при Ковалеве. ОСОБЕННО при Ковалеве. Адмирал незаметно подобрался и осторожно спросил:

— Это ты про что?

— Да про ваши разговоры с Шурмановым, — очевидно, девушка отлично поняла, что означают хищно прищуренные глаза адмирала. Ну а раз ее пассаж насчет переворота незамеченным не остался, она и решила не запираться. Разумно, кстати, лучшая оборона — нападение. Ковалев удивленно поднял брови: