Геннадий Дмитричев - Злой гений Дитриха Прусса
— В другом городе. Здесь мне предложили хорошую работу.
— Понятно. Ваша жена?..
— Ну, знаете, — взорвался Александр, — не думал, что вас заинтересует ещё и моя личная жизнь!
— Да вы успокойтесь, господин Краймер, — в третий раз повторил инспектор. — Меня вовсе не интересует ваша личная жизнь. Вы не находите, что профессия сыщика напоминает профессию прачки? Порой приходиться копаться в чужом белье и, поверьте, это доставляет мало удовольствия.
— Хорошо, — немного успокоился Александр. — Я вдовец. Жена умерла четыре года назад — рак. Жану тогда не было ещё и восьми…
— О, извините. Родственники, друзья?
— У меня никого нет, у неё тоже… не было. Что касается друзей, здесь мы еще не успели ими обзавестись.
— Понятно. Теперь горничная.
— Мария честнейший человек. Послушайте, к чему всё это?! Мне кажется, мы только теряем время!
В это время в комнату вошёл полисмен. Инспектор вскинул на него вопрошающий взгляд, дозволяя говорить.
— Никаких следов, инспектор.
— А нож? — спросил Бор.
— Никаких следов, — повторил тот, кладя на стол, завёрнутый в кусок материи, продолговатый предмет. — Кроме…
— Хорошо, — перебил инспектор, бросая на Александра красноречивый взгляд.
— Скажите, господин Краймер, — спросил он, осторожно разворачивая платок, — это ваш нож?
— Не знаю, — неуверенно ответил Александр. — На этот вопрос вам сможет ответить Мария.
Бор взглянул на сержанта:
— Как дела с горничной?
— Она здесь. Полное алиби.
Через минуту напротив инспектора сидела Мария, ещё не старая, но далеко не первой свежести женщина. Глаза у неё были покрасневшие, то и дело подносила к ним платочек.
— Вы уже знаете, что произошло? — спросил Бор.
Мария, всхлипнув, кивнула:
— Да, ваши люди мне сказали, а то бы я их не пустила ночью.
— Хорошо. Ничего подозрительного вы не заметили, может быть, кто-то крутился вокруг виллы или стояла машина?..
— Не-ет. Всё было как обычно. Ушла я в половине десятого, сама заперла двери. Нет, на улице никого не было.
— Не думаете ли вы, что мальчик сам куда-то ушёл?
Мария отрицательно покачала головой:
— Нет, я так не думаю. Жан — дисциплинированный мальчик, он никуда не выйдет не предупредив. Вы знаете, я работаю у них очень давно. Ещё до кончины мадам… пусть земля ей будет пухом, — она громко шмыгнула. — Извините. Приехала вместе с ними в этот город. У меня же никого нет. Господин Краймер очень добрый деликатный и человек. Он знает, что я ещё могу составить кому-то партию. Снял мне жильё и оплачивает его…
— У вас кто-то есть? — перебил инспектор словесный поток. — Вы понимаете?..
— Да, то есть, нет, пока нет.
— Хорошо, — Бор откинул платок, прикрывающий большой столовый нож. — Скажите, это ваш нож?
Служанка, в испуге, отшатнулась:
— Его зарезали?!
— Успокойтесь. Нет. Отвечайте на вопрос.
Мария склонилась к столу.
— Не зн-а-аю, — виновато протянула она, — я затрудняюсь…Такие ножи есть в доме, но они продаются в любом хозяйственном магазине.
— Ясно. У меня ещё будет несколько вопросов к вам, а сейчас пройдите, с сержантом, на кухню и постарайтесь выяснить это.
Оставшись один, инспектор Бор вынул из кармана маленький, не больше портсигара, диктофон, перемотал плёнку и ещё раз прослушал рассказ Краймера. «Занятно! Одно слово — журналист! — многое, казалось ему неправдоподобным, преувеличенным. Но что-то настораживало в этой истории. Что? Пока не понимал. — На самом деле, зачем ему выдумывать? — размышлял он. — Или это часть какого-то хитроумного плана? Непохоже, — Бор ещё раз прослушал запись. — Странно, очень странно!»
Он взял в руки удостоверение: «Фраза написана обыкновенной шариковой ручкой, ничего примечательного. Без сомнения нож воткнули с размаха — слишком большой разрез, да и след на столе остался глубокий. Однако, какая точность! Или это получилось случайно?»
Его размышления прервал, появившейся в дверях, сержант:
— Инспектор…
Бор взглянул на него:
— Слушаю, докладывайте.
— Нож оказался хозяйским, — полисмен замялся, было видно, что он ещё хочет что-то добавить.
— Ну, что ещё?
— Одна маленькая странность, инспектор, не знаю, стоит ли…
— В этом деле много странностей. Говорите.
— На полу кухни много мусора, хотя горничная утверждает, что накануне убиралась… Я предполагаю, что преступники опрокинули контейнер, когда приходили за ножом.
«Вот и сержант считает, что здесь произошло преступление, — подумал Бор. — Но где же, в таком случае, следы?»
— Проверили? — спросил он вслух.
В ответ услышал привычное:
— Да, никаких следов.
— Где же ваша странность, сержант?
— Странность заключается в том, шеф, что мусор находится далеко от опрокинутого контейнера, в углах и вдоль стен, в середине же пол чистый. Впечатление такое, как будто мусор разметало струёй воздуха.
— Действительно, — усмехнулся инспектор, — странный след. Но боюсь, он не прояснит дела.
Глава 2 СТАРЫЙ ЗНАКОМЫЙ
Казалось, в кабинете никого нет. Вдоль стен стояли высокие, почти до потолка стеллажи, заполненные толстыми, с «золотыми» переплётами, томами, вряд ли когда-либо раскрываемыми. Посередине комнаты, на красивом ворсистом ковре, стоял низкий, изящной работы, журнальный столик, по обе стороны которого размещались два огромных мягких кресла. В помещении царил полумрак. В одном из кресел сидел, почти утопая в нём, маленький человечек. Ноги едва доставали пола. Его можно было принять за ребёнка, если бы не большая голова с копной седых волос, несоизмеримая с тщедушным тельцем, и морщинистое, как печёное яблоко, лицо.
Человек был настолько мал, что вряд ли его заметил вошедший, если бы точно не знал о присутствии.
— Мальчишка здесь, господин Криг, — негромко доложил вошедший.
Карлик вздрогнул и, кряхтя, что-то недовольно бормоча себе под нос, поднялся с кресла.
В сопровождении охранника в полувоенной форме коричневого цвета, он засеменил по длинному, неровно освещённому, коридору. Кое-где, на шершавых каменных стенах, выступал иней, а с потолка свисали небольшие сталактиты.
Карлик остановился напротив белой пластиковой двери.
— Ошибки быть не могло? — тонким голоском, спросил он.
— Нет! — по-военному вытянулся охранник. — Жан Краймер… его отец…
Криг поморщился:
— Профессор будет очень недоволен, если опять произошла ошибка. Открывай.