Геннадий Дмитричев - Злой гений Дитриха Прусса

При появлении нового пациента гвардеец вставал и всматривался в лицо несчастного. Форест не мог взять в толк, что бы это значило. По спине струился холодный пот.

«Неужели что-то пронюхали? — лихорадочно думал он, пытаясь понять причину появления гвардейца, — Неужели Броунди проболтался?! Положим, меня не посмеют тронуть — я не последний человек на острове…» — и опять в голову приходило, — а не обманывает ли сам себя? Ведь, как известно, незаменимых людей не бывает. Возможно, ему уже подыскивают замену.

Но постепенно настроение улучшилось. Ничего страшного пока не происходило. И после ухода гвардейца доктор даже не отказался от протянутой бутылки, как по мановению волшебной палочки оказавшейся в руках у Рэма. На острове никогда не возбранялось употребление зеленого змия.

К дому доктор подходил, мурлыча что-то себе под нос. И вдруг в нем все оборвалось. У двери увидел еще одного гвардейца, на этот раз в обычной черной форме.

— Это за мной! — дернулся он было бежать, но почувствовал, что ноги не слушаются, да и поздно уже… Охранник заметил его и махнул рукой, приглашая войти. Как на казнь, на негнущихся ногах Форест прошел мимо стража. На первый взгляд в комнате никого не было, но над спинкой кресла заметил хохолок волос.

— Добрый день, мистер Криг, — дрожащим голосом произнес Форест.

Кресло резко развернулось. Маленький человечек с бледным морщинистым лицом, ноги которого едва доставали до пола, кивнул на противоположное кресло:

— Садитесь.

Доктор обмякнув, свалился в кресло, за шиворот ручейком потек пот, воротничок сразу же намок, но достать платок не осмелился.

— Вы где были в прошлую ночь? — тоненьким голоском, от которого по телу хирург пробежали мурашки, спросил Криг.

«Конец!» — пронеслось в голове у Фореста.

— Ну, ладно, — взглянув на него, вновь сказал коротышка, — у каждого свои слабости, — усмехнулся он. — Я вот зачем пришел. Взгляните… — бросил он на стол маленькую книжечку. С маленькой фотографии на Фореста смотрел Александр Краймер. Доктор долго изучал удостоверение, лихорадочно думая, что делать.

— Этот журналист, — продолжал между тем Криг, — оказался слишком любопытным, — он сделал паузу, — среди ваших пациентов его не нашли. Там, — кивнул карлик в сторону побережья, — его тоже нет. Возможно, транспорт задерживается. — Запомните этого человека, Форест, мальчишка оказался известным в некоторых кругах, и за ним потянулся след. Если он попадет к вам, оставьте его в покое. Впрочем, — добавил как бы про себя, — мои люди проконтролируют… Хорошо бы вам договорится с ним.

Форест кивнул, пытаясь сглотнуть густую слюну. До него, наконец, дошло, что все поправимо.

— А если нет… — выдавил он.

— Если нет… — сморщился Криг. — Нам надо договориться! — он поднялся. Вскочил и Форест, стараясь не очень возвышаться над могущественным карликом.

— Док, — совсем другим тоном проговорил Криг, — что-то в последнее время вы мне не нравитесь. В вашей работе появляется много брака. Заканчивайте со спиртным. Это до добра никого не доводило.

И опять у Фореста выступила испарина на лбу. После ухода Крига он почти без чувств упал в кресло, из которого только что встал коротышка. Сначала он испытал облегчение. Но постепенно в голову полезли разные мысли. Вспомнил, как в первый раз увидел Крига. Тогда тот не внушал такого ужаса, наоборот. Но скоро показал свою сущность. Нет, сам карлик не убивал, но по мановению его руки на острове творились страшные дела.

Кажется, никого на свете не было изощренней в пытках и казнях, чем этот «малыш». Форест заметил одну закономерность. Коротышка Криг выбирал в жертвы в основном высоких блондинов. Что это? Своеобразная месть за свое уродство? Возможно, он получал особое садистское удовольствие, мучая людей, коих природа оделила богаче его.

К доктору он всегда был благосклонен. «Пока, — подумал хирург, — пока я им нужен… Еще при первой их встрече Форест почувствовал неприязнь к себе, впрочем, чувство было взаимным. От одной мысли, что может попасть в лапы молодчиков Крига, он вздрогнул. — Нет, не посмеет, я ему не по зубам! Хотя…»

Постепенно его мысли приняли несколько иное направление: «Да, дело видно серьезное, если он сам ко мне пришел», — Форест интуитивно чувствовал, что коротышка чем-то напуган. — «Ага, — злорадствовал он. — И за тебя взялись! — но потом одумался. — Черт с ним, с Кригом. Что делать мне? — обхватил голову руками. — Есть только один выход… — взгляд остановился на большом письменном столе. — Труп журналюги никогда не найдут».

Резким движением Форест выдвинул ящик стола и достал пистолет.

Целый день Александр просидел в пещере у костра. С утра юноша чувствовал легкое недомогание, которое постепенно нарастало. Дико болела голова, как будто в нее положили раскаленных углей. Сводило спазмами желудок, но от пищи, оставленной доктором, еще больше начинало мутить. «Не копался ли Форест и в моих мозгах?! — временами думал он. — Почему для меня доктор сделал исключение?» Многое ещё оставалось неясным. Чем больше Александр думал, тем большую неприязнь чувствовал к этому человеку, хотя, казалось, всё должно было быть наоборот… Прекрасно помнил, как отреагировал Форест, узнав, что он журналист. И это тоже наводило на кое-какие мысли. Своими глазами юноша видел, какой тот прекрасный актер. «К счастью, я еще могу самостоятельно мыслить, — думал Александр. — Почему же этот тип не идет?» — Вопросов у него накопилось немало. Нет, страха он не испытывал, скорее любопытство.

Стемнело, яркая звездочка проглядывала сквозь густые заросли. Неопределенность угнетала больше всего. Но вот у входа хрустнула ветка. Александр встрепенулся, ожидая увидеть Фореста. Но никто не появлялся. Тогда сам осторожно раздвинул заросли. Совсем рядом от входа, по крайней мере, так ему показалось, зашевелились кусты и вновь раздался какой-то шум. В следующую секунду громыхнул выстрел. Без всякого сомнения, стреляли в него! Краймер метнулся назад в пещеру, схватил целую охапку хвороста и бросил в костер. Пещера погрузилась во тьму, но уже в следующую секунду костёр вспыхнул с новой силой. И тут же Александр пожалел о своём поступке. Следовало бы разметать головни и постараться их затушить… Как бы там ни было, что сделано, то сделано.