"Фантастика 2026-200". Компиляция. Книги 1-24 - Дмитрий Ласточкин

— И ты вышел, господин?

— Вышел.

— Значит, боги тебя хранят. Или ты сам себе бог.

Я усмехнулся. Бог из меня был так себе — заросший, грязный, в рваной одежде. Нет, так-то я уже приоделся, но вот когда вышел… М-да, не будем о плохом. При российском дворе, если бы я там показался в таком виде, точно бы произвел фурор. Правда, потом дворец пришлось бы проветривать, да откачивать особо впечатлительных дам. Уверен, даже запах мокрого козла рядом со мной сошел бы за изысканный аромат.

— Расскажи про войны, — попросил я. Время тянулось медленно, и мне, успевшему отвыкнуть от человеческой речи, хотелось ее больше слышать. — Здесь воевали?

— О да, господин, — Нахир махнул рукой в темноту. — Вся пустыня — одно большое поле битвы. Тысячи лет люди сражались здесь. С другими людьми, с демонами, с джиннами. Есть места, где песок до сих пор красный от крови, и никто не может даже приблизиться к ним. Где по ночам слышны крики воинов и хохот демонов.

— И кто с кем воевал?

— По-разному, господин. Древние цари воевали за воду, за земли, за власть. Потом пришли захватчики с востока, с запада. Жгли города, убивали людей. А потом — демоны. Самое страшное было, когда из гробниц полезла нечисть. Вот тогда люди объединились. Все — от магов до простых пастухов. Стояли насмерть. И отстояли.

Он замолчал, глядя на звезды.

— Мой прапрадед участвовал в той битве. Говорят, он убил троих демонов, прежде чем пал. Его имя высечено на камне в храме воинов.

— Ты гордишься им, — сказал я.

— Конечно, господин. Он сделал то, что должен. Защитил своих. Это главное.

Я снова подумал о доме. О тех, кого я должен защитить. О том, что если не вернусь скоро, может случиться что-то ужасное. Я не знал, что именно — просто чувство, липкое, тревожное, не отпускало. Моя пропажа наверняка поставила всех на уши, и я даже предположить не мог, что в гневе может сделать дядя. Про отца я вообще молчу — терпением его боги точно обделили, хотя мудрости дали с лихвой.

— А что за стражи у Кара Алхет? — спросил я. — Ты их вообще видел?

Нахир помрачнел.

— Пустынные стражи, господин. Их создали древние маги, чтобы охранять оазис. Они охраняют его снаружи, мы изнутри. Стражи не всегда были стражами. Когда-то это были люди. Лучшие воины своего времени, преданные фараону до смерти. Они поклялись охранять Кара Алхет ценой жизни. И когда пришло время умирать, они не ушли. Маги того времени — великие маги, не чета нынешним — сделали так, что воины остались. Но остались не людьми.

Нахир понизил голос, хотя вокруг никого не было, только мирно бредущие верблюды и сонные погонщики, которые замыкали караван. В центре ехали женщины и дети.

— Их тела истлели, господин. Осталась только суть. То, что делает воина воином — ярость, верность, ненависть к врагам. Это заключили в песок и камень. И теперь стражи — это пустыня. Они везде, где песок, и нигде конкретно.

— Как это понять? — спросил я.

— А вот так, господин. Они могут выйти из любого бархана. Из ветра, из тьмы. У них нет лиц, но они смотрят. У них нет голосов, но они говорят. У них нет мечей, но они убивают.

Он провел рукой по песку, словно гладил что-то живое.

— Зачастую они выглядят как люди в черных балахонах. Но под балахонами — пустота. Только песок, который пересыпается, когда они двигаются. И глаза. У них есть глаза — желтые, светящиеся, без зрачков. Эти глаза видят всё. Даже то, что у тебя в душе, господин.

— И что они делают? Просто стоят?

— Нет, господин. Они спрашивают. Каждого, кто подходит к Кара Алхет, они спрашивают. Вопрос всегда разный. У одного могут спросить про имя матери. У другого — про самый страшный грех. Третьему — про то, зачем он пришел. И если ответ не тот, если дрогнешь, если соврешь, если испугаешься слишком сильно — они забирают.

— Забирают?

— Забирают в песок, господин. Ты просто исчезаешь. И становишься частью пустыни. Говорят, те, кого забрали, иногда кричат по ночам. Ветер доносит их голоса.

Я представил себе это. Желтые глаза в темноте, пустота под балахоном, вопрос, от которого зависит жизнь. Жуть.

— А если ответить правильно?

— Тогда они пропускают, господин. Расступаются, как туман, и ты идешь дальше. Но никто не знает, какой ответ правильный. Он меняется. Стражи чувствуют ложь. Чувствуют страх. Чувствуют зло. Если ты пришел с чистым сердцем и правдой — может, пропустят. А может, и нет.

Он развел руками.

— Такая у них природа, господин. Они не злые и не добрые. Они просто стражи. Их дело — охранять. И они делают это тысячу лет.

— А пробовали с ними драться?

Нахир усмехнулся.

— Пробовали, господин. Много раз. Маги пробовали, воины, целые отряды. Никто не прошел. Против стража бесполезен меч — он разрубит пустоту. Бесполезна магия — стражи часть пустыни, а пустыня древнее любой магии. Их нельзя убить, потому что они уже мертвы. Их нельзя прогнать, потому что они везде.

— И даже ты будешь отвечать перед ними? У тебя же есть доступ, ну, типа по крови и все такое.

— Даже я, исключений нет. Все, кто входят в Кара Алхет, проходят проверку. Ошибусь, и песок поглотит меня, как и моих людей. Они связаны со мной клятвой — умру я, умрут и они.

— Тогда зачем ты таскаешь их за собой? Пусть бы спокойно жили в оазисе.

— Мы… Мы не можем надолго расставаться друг с другом. Это сложно объяснить, господин, просто поверьте. Но и без торговли нам не жить. Да и не могу я долго сидеть на одном месте. Хотя и всегда возвращаюсь обратно, пусть и не надолго.

— Тебе не кажется, что ваша служба… бессмысленна? Уже давно нет прежних династий фараонов, и о вас просто никто не знает.

— Может быть, — кивнул он. — Но мы такими созданы и изменить ничего не можем.

Мы шли дальше. Луна поднялась высоко, звезды мерцали холодным светом. Где-то вдалеке завыл шакал — тоскливо, протяжно.

— Джинны иногда воют так, — заметил Нахир. — Чтобы путников пугать.

— Пугают?

— Иногда. А иногда просто