"Фантастика 2026-200". Компиляция. Книги 1-24 - Дмитрий Ласточкин

Теперь я шел и прислушивался иначе. Не просто к шорохам — к самой тишине. Я учился слышать, где она становится плотнее, где в ней появляются дыры. Ловушки пахли маслом и старой пылью. Мумии — сухим тлением. Крысы — сыростью.

Я обходил залы, где пол был расчерчен на плиты, перешагивал через невидимые в темноте нити, которые натягивали древние механизмы. Один раз я нащупал такую нить лицом — тонкая, как паутина, но прочная, как проволока. Я аккуратно поднырнул под нее и пошел дальше, чувствуя, как за спиной что-то щелкает, но не срабатывает — видимо, я не дёрнул, а просто чуть потревожил.

Время окончательно потеряло смысл. Я спал, когда падал от усталости, прямо на полу, привалившись спиной к стене и сжимая в руке меч. Просыпался от малейшего шороха и снова шел. Жрал крыс, которых ловил в темноте — научился слышать их за три шага, бросаться и ломать хребет одним движением. Эфир тратил только на усиление тела и на редкие вспышки огонька, чтобы не забрести в тупик и не рухнуть в один из многочисленных провалов, что постоянно встречались мне на пути.

Тело менялось. Я чувствовал это каждой клеткой. Мышцы перестали ныть после каждого боя, суставы двигались мягче, быстрее. Я стал замечать, что вижу в темноте чуть лучше, чем в первый день — не глазами, а будто кожей, волосами, нервами. Я чувствовал движение воздуха, тепло стен, холод сквозняков. Я стал частью этой темноты, и она перестала быть мне врагом.

Очередной зал встретил меня запахом железа и старой крови. Я зажег огонек на секунду — пол был усеян костями. Человеческими. Много, очень много, вперемешку с обломками оружия и доспехов. Кто-то здесь уже побывал до меня. Кто-то не дошел.

Я перешагивал через черепа, стараясь не наступать на кости — они хрустели, и звук разносился по залу, пугая меня самого. В центре зала стоял саркофаг. Огромный, каменный, с крышкой, которая была сдвинута.

Из саркофага пахло смертью — настоящей, древней, тяжелой.

Я хотел обойти его по краю, но не успел. Крышка саркофага вздрогнула и с грохотом рухнула на пол. Из темноты внутри поднялось то, что было когда-то человеком. Оно было выше меня на две головы, в золотой маске на лице и с мечом в руке, который не тронула ржавчина.

Страж.

Я побежал.

Не от страха — просто драться с этой тварью в темноте, когда под ногами валяются кости, а вокруг неизвестность, было самоубийством. Я бежал к выходу из зала, слыша за спиной тяжелые шаги и звон доспехов.

Страж двигался медленно, но неумолимо. Я выскочил в коридор и понесся по нему, не разбирая дороги. Ловушки щелкали у меня за спиной, но срабатывали уже на стража — я слышал свист дротиков, грохот падающих плит, но шаги не прекращались.

Я петлял по коридорам, как заяц, и вдруг понял, что бегу не наугад. Я знал эти повороты. Я чувствовал их. Я запоминал путь на уровне костей, на уровне инстинктов, и теперь темнота вела меня туда, где можно спрятаться.

Я нырнул в щель между стеной и упавшей колонной, забился в угол и замер, погасив дыхание. Страж прошел мимо через минуту. Я слышал, как звенят его доспехи, как скрежещут по камню подошвы. Он остановился в двух шагах от меня, повернул голову в золотой маске… и пошел дальше.

Я сидел в щели и ждал, пока шаги стихнут. Потом ждал еще. Потом просто сидел, приходя в себя, и чувствовал, как во рту пересохло от страха и бега.

Я не помнил, когда в последний раз так боялся. Наверное, никогда.

Я выполз из укрытия и пошел обратно. К саркофагу. Потому что там, в зале с костями, был другой выход, который я заметил, когда убегал. И потому что мне нужно было оружие получше, чем ржавый меч.

Зал встретил меня тишиной. Саркофаг стоял пустой, крышка валялась на полу. Я прошел к тому месту, где страж лежал веками, и зажег огонек.

Внутри саркофага, на дне, лежал кинжал. Короткий, с рукоятью из слоновой кости, украшенной золотом. Лезвие блестело, как новое. Я взял его — и эфир в груди дрогнул. Кинжал был заряжен. Слабо, едва заметно, но магия в нем еще жила.

Я засунул кинжал за пояс, оставив и ржавый меч на всякий случай, и пошел к другому выходу.

Дальше были просто коридоры. Много, бесконечно много коридоров, залов, тупиков, лестниц вверх и вниз. Я перестал считать повороты, перестал различать день и ночь, сон и явь. Я просто шел, жевал крыс, пил воду, которую находил в каменных чашах в каких-то залах, и слушал темноту.

Мумии попадались реже. Они будто чувствовали, что я стал опасен, и обходили стороной. Или я просто научился обходить их — слышал за три поворота и менял маршрут.

Я перестал быть человеком, который забрел в гробницу. Я стал ее частью. Я двигался бесшумно, думал быстро, реагировал мгновенно. Эфир в теле теперь расходовался экономно, только на самое нужное, и я чувствовал, как мои мышцы становятся крепче без всякой магии — просто от постоянной борьбы за жизнь.

Однажды я наткнулся на зал, полный статуй. Они стояли рядами, изображая воинов в древних доспехах, и от них пахло магией. Старой, спящей, но живой. Я обошел их по стене, стараясь не дышать, но одна статуя скосила на меня глаз.

Каменный зрачок дрогнул и повернулся.

Я рванул к выходу, но статуи уже оживали. Камень скрипел, осыпалась пыль, и тяжелые фигуры делали первые шаги. Я бежал, слыша за спиной топот каменных ног, и вдруг понял, что не боюсь. Совсем. Тело знало, что делать, и делало это без участия мозга.

Я петлял, уворачивался, нырял в проходы, где статуи не пролезали. Одна из них застряла в дверном проеме и рухнула, разбившись на куски. Я перешагнул через каменную голову и побежал дальше.

Когда погоня отстала, я остановился перевести дух и вдруг понял, что улыбаюсь. Губы сами растянулись в усмешке, и я не сразу понял, что это — радость. Чистая, животная радость от того, что я жив, что я быстрее, сильнее, умнее этих каменных тварей.

Я провел языком по зубам и почувствовал привкус крови — то ли крысиной, то ли своей, уже не разобрать. Во рту было сухо, в горле першило от пыли, но я стоял и улыбался в темноте, сжимая в одной руке ржавый