Евгений Лотош - 4-03. Fuga maggiore
Девушка опять помолчала.
— Я не прощаюсь. Просто — до встречи.
Изображение мигнуло и пропало, сменившись белым шумом. Начальник секретариата вытащил кассету и отключил установку.
— Не слишком развернуто, но прочувствованно, — резюмировал Народный Председатель. — Итак, временным главой администрации университета «Дайгака» стал начальник службы охраны адмирал Мариси Мигото. Попечительский совет действует в качестве наблюдательного органа, оба наших представителя уже прислали экстренные отчеты в составе общего пакета документов. Сейчас их размножают, вы получите бумаги чуть позже. Учтите, все засекречено по высшей категории. Мысли по поводу ситуации? Давай, — Пташек кивнул министру иностранных дел. До того предположения о ситуации довели еще вчера вечером, так что хоть что-то он должен сказать, пока остальные соображают.
— Моему ведомству пока ни холодно ни жарко, — пожал тот плечами. — Паладары передали Ставрии довольно много технологий, но речь лишь об одноразовых продажах. Нам документацию переслали, мы дальше отправили в соответствующие министерства и комитеты, и все. Никакого развития отношений. Правда, со строительством космодрома на Ланте пока непонятно, что делать: очередной транш финансирования переведен полторы декады назад, в скором времени там собирались начать монтаж большого радиотелескопа и первого пускового стола. Контейнеровоз «Ротонда» с соответствующими грузами уже на полпути туда. Специалисты Минстроя и Минспецстроя пока еще здесь, но уже ногти до локтей сгрызли в ожидании валютных командировочных. Ожидалось, что они отправятся на Могерат не позже чем через три декады, но теперь все зависит от действий новой администрации. Я бы дал Минмору команду притормозить корабль.
— Прогноз их действий есть? — Пташек поочередно глянул на обоих начальников разведки. — Психологический профиль Мигото? Чего от него ожидать в отсутствие паладаров?
— Кадровый потомственный военный, — первым успел военный разведчик. — В меру умен, в меру страдает понятиями чести, иногда довольно странными. Во времена заброшенности Хёнкона проявил себя как умелый тактик, с небольшой горсткой верных солдат зачистив страну от крупных и более сильных банд и держа в страхе независимых контрабандистов и группировки Анъями — тамошней организованной преступности. Довольно жесток, самолично расстреливал и вешал пленных. Работа наших разведок в Университете невозможна, так что текущего подробного профиля нет, исключительно публичные сведения. Но рискну предположить, что если паладары оставили ему какие-то инструкции — а они наверняка оставили, не могли не оставить — в ближайшее время он станет скрупулезно им следовать…
— В будущем все зависит от того, когда вернутся паладары и вернутся ли вообще, — перебил начальник внешней разведки СБС, бросив неприязненный взгляд на слишком шустрого конкурента. — Чем дольше он остается один, тем больше шансов, что начнет чудить. Единоличную диктатуру вряд ли установит, но и поперек себя никому идти не позволит. Наблюдательному совету он уже сообщил, что никаких административных полномочий ему предоставлять не собирается, что сфера деятельности совета — исключительно образовательные программы, и что гражданское правительство, если так можно выразиться, Мигото сформирует из специалистов, работающих в Университете на постоянной основе.
— Что мы сможем сделать, чтобы получить побольше влияния в новом правительстве? — Нарпред повернулся к министру нарпроса. — Разъяснительные беседы с преподавателями, туда отправляемыми, проводились? Международную обстановку они понимают? Как себя поведут?
— Ну… — замялся министр, бросив косой взгляд на директора СБС. — Да, и Служба безопасности с ними общалась, и по нашей линии тоже… Только…
— Ну? — нахмурился Пташек.
— Четыре или пять декад назад, когда последних штатных сотрудников в Хёнкон отправили…
Министр просвещения опять бросил неуверенный взгляд на директора СБС.
— В общем, в наше посольство попал документ. Его, похоже, каждому гражданину Ставрии прочитать давали. Там открытым текстом написано, что паладарам известны методы оказания психологического давления со стороны сбасов… э-э, сотрудников Службы безопасности и чиновников Минобра, и что любые тайно или явно подписанные документы о сотрудничестве с любыми спецслужбами Ставрии в глазах паладаров не являются очерняющими. С учетом того, что паладары крайне придирчиво отбирали людей со специфическими взглядами…
Министр набрал в грудь воздуха и обреченно выпалил:
— Я не могу дать никаких гарантий, что ставрийские сотрудники Университета станут преследовать интересы Ставрии в данных обстоятельствах.
Так. Пташек побарабанил пальцами по столу. Ну, по крайней мере, честно. Если сформулировать иначе, лояльными яйцеголовые интеллигентишки останутся прежде всего высокой идее, пропагандируемой паладарами, а не интересам Родины. Кто-то, разумеется, все равно поддастся давлению, тем более что все осознают, что рано или поздно придется возвращаться домой. Но в массе на активное сотрудничество рассчитывать не приходится — особенно с учетом, что Хёнкон может дать политическое убежище, а то и постоянное гражданство. Одно утешение: Кайтар тоже ничего сделать не сможет.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Всем напоминаю, пока никаких резких движений. Университет сейчас как куриное яйцо: чуть сильнее нажмешь — и вдребезги, одна дрянь на руках останется. Пока продолжаем работать с ним по-прежнему. Теперь о внутренних последствиях.
Он повернулся к министру внутренних дел.
— На случай, если слухи все-таки просочатся раньше времени, внутренние войска привести в состояние повышенной готовности. Начнутся митинги или паника — давить беспощадно в зародыше. При необходимости вызывать на подмогу армейские части, и чтобы никаких предварительных выяснений, кто кому и за что должен, — он многозначительно посмотрел на министра обороны. Оба министра с готовностью кивнули.
— Я тоже присоединюсь, — комиссар гражданской обороны выпятил грудь.
— Разумеется. Настропалишь своих людей обходить крупные учреждения и проводить политинформации о текущем моменте. Главная идея: все идет как раньше, Красная Звезда нам не угрожает, никакой паники. Все учебные тревоги и внеплановые проверки готовности пока отменить, чтобы не нагнетать обстановку лишний раз. Люди и так на взводе после той пресс-конференции. По телевидению, радио и в газетах, — он посмотрел на встрепенувшегося министра печати, — то же самое: успокаивать, давать отпор паникерам, не допускать уныния, и вообще мы обязательно победим. О пропаже паладаров пока ни звука. Ясно? Теперь, что у нас с волютами?