"Фантастика 2026-200". Компиляция. Книги 1-24 - Дмитрий Ласточкин
— И с каких пор клан Ра определяет внешнюю политику Египта?
— Тебя это не касается, –процедил он сквозь зубы.
Он уже давно нашел взглядом и смотрел только на меня. А я что? Я стоял, зевал, только что в носу не ковырялся. Ясно же, что дурачок решил показать, кто тут папа. Чую, быть его жопе скоро битой.
— Пошел вон, дурак! — вспылил граф.
Ну да, с этими иначе нельзя, подобное неприкрытое оскорбление посольства — это первый шаг к войне. Причем большой такой шаг. Ведь мы реально можем обидеться, загрузиться в поезд и уехать. Нет, не потому, что нас прогнал какой-то сопляк, а потому что сами египтяне не предоставили нам своего сопровождения, которое и должно было регулировать подобные конфликты. Халатность это или все было продумано и сделано специально — вопрос другой.
В любом случае наш отъезд сломает все планы фараону, и голова этого недоумка покатится по земле. А может, и не только его. Хотя, допускаю мысль, что все идет по плану. Убрать таким образом дурную семейку, обвинив их в предательстве — чем не вариант?
— Я свое слово сказал, — грозно, как ему самому казалось, раздувал ноздри тот, становясь похожим на кастрированного быка.
Но наш граф даже его слушать не стал и пошел вперед, прямо на эту толпу, что загородила проход. Ну, а мы двинулись за ним. Щиты накинуты, булки сжаты, оружие нашей охраны готово к бою.
Менкау стоял, кривил губы и надеялся, что мы одумаемся — но нет. Мы перли на него, как танк, не собираясь останавливаться. И выбор у него был теперь небольшой — пропустить нас и потерять лицо или остаться стоять на месте и отхватить по максимуму. Возможно, даже смертельно. Потому как у него в свите был лишь один мастер, а у нас как минимум трое магистров, не считая всех остальных.
Посольства неприкосновенны, как и служащие в них. Дипломатический иммунитет и все такое. Нападение на одного из нас — это объявление войны. Не будет потом никаких консультаций — все дела быстро сворачиваются и вместо дипломатов начинает говорить армия.
А вот этот дурак, в отличие от нас, подобным иммунитетом не обладал и, кажется, уже сам понял, во что ввязался. Поэтому цыкнув, с явной неохотой убрался в сторону, буквально за шаг до столкновения.
Ну а мы, не сбавляя темпа, так и прошли мимо с каменными мордами.
— Я тебя все равно убью, –прошипел он, с ненавистью глядя, как я невозмутимо прохожу мимо.
— Убивалка не выросла, мальчик, — бросил я в ответ, даже не сбившись с шага. — Као рассказывала, что у тебя он маленький.
Для верности я даже пальцами показал, что имею в виду.
Тот аж задохнулся от возмущения и пока беззвучно открывал рот в поисках достойного ответа, мы уже прошли.
Ну, да все идёт по плану — этот олень проходил у меня по статье «убить с максимальной жестокостью и презрением». Так что я только что дал ему повод вызвать меня на дуэль. И это для него хреновый выбор: напасть на гостя — позор. Не напасть и проглотить оскорбление — позор вдвойне. И, согласно составленному на него нашей разведкой портрету, этот дурак все же нападет. Конечно же, не сейчас и не так, как принято у нас — лицом к лицу на дуэли.
У них тут простая и примитивная тактика — сначала меня, скорей всего, попробуют отравить, потом подошлют наемных убийц. И только тогда, когда все это не сработает, вызовут на относительно честный бой. Потому как честно драться они в принципе не умеют и дуэльные правила с легкостью нарушают, считая это военной хитростью. Так что никаких с ним правил — только хардкор и максимальный дамаг.
Кортеж выехал из ворот вокзала, и я впервые увидел Каир своими глазами — не на картинках в отчётах разведки, не в путеводителях, которые мне сунули перед отлётом, а вживую.
Машина была представительской — длинный чёрный «Руссо-Балт» с гербом империи на дверцах, тонированными стёклами и салоном, который пах кожей, дорогим кондиционером и ещё чем-то неуловимым, чем всегда пахнут машины высокопоставленных чиновников.
Внутри было прохладно — спасибо магическому климат-контролю, потому что за бортом жарило так, что даже асфальт, кажется, плавился.
Рядом со мной, на заднем сиденье, расположился глава посольства, граф Алексей Александрович Выхрин. Мужик был под шестьдесят, но держался молодцом — подтянутый, в идеально сидящем светлом костюме, с сединой на висках и внимательными, чуть насмешливыми глазами. Он производил впечатление человека, который видел в этой жизни всё и немного больше, но не утратил способности удивляться.
— Ну что, Владимир Федорович, — сказал он, поправляя галстук. — Добро пожаловать в Египет. Сейчас будет самое интересное. Первое впечатление — оно самое важное. Потом привыкнешь и перестанешь замечать детали. А пока — смотри в оба.
Я и так смотрел. То, что открывалось за окном, заслуживало полного, безраздельного внимания.
Железнодорожный вокзал остался позади, и мы выехали на широкую магистраль, уходящую в сторону города. Дорога была отличной — гладкий асфальт, чёткая разметка, современные указатели на арабском и английском. Но вдоль неё, через каждые сто метров, тянулись странные сооружения — не то стелы, не то обелиски, от трёх до пяти метров высотой, испещрённые иероглифами, которые слабо светились голубоватым светом, несмотря на яркое солнце.
— Магические маяки, — пояснил граф, заметив мой взгляд. — Система защиты дорог. Если машина или караван попадает в аварию, маяк создаёт поле, которое не даёт пострадавшим умереть до приезда помощи. Заодно отпугивает пустынную нечисть. Тут без этого никак — за городом сразу начинаются территории, где джинны шалят.
— Джинны? — переспросил я. — Реально существуют?
— А ты думал, сказки «Тысячи и одной ночи»? — усмехнулся Выхрин. — В Египте они реальнее, чем полиция. Правда, умные джинны с людьми не связываются, у них свои дела. А глупых отгоняют такими штуками. Местные магические службы этим занимаются профессионально.
Машина свернула на мост через Нил. И вот тут у меня действительно перехватило дыхание.
Река была не просто рекой. Она казалась живой. Я видел воду, обычную воду, но над ней, в дрожащем от жары воздухе, висели призрачные образы — ладьи с вёслами, фигуры в белых одеждах, какие-то ритуальные процессии. Они были полупрозрачными, мерцали на грани видимости, но