Гарет Робертс - Доктор Кто. Шада

Через секунду внутри аппарата что-то грохнуло, и из приемного окна повалил густой черный дым.

Единственное, о чем думал Крис, прыжком преодолевая расстояние до спектографа и выдергивая шнур питания из розетки, – это кто оплатит ремонт оборудования и сколько именно он будет стоить. Он закашлялся, отмахиваясь от клубов дыма…

…как вдруг книга, на которой не появилось ни одной подпалины, вылетела из приемного слота, будто поджаренный хлеб из тостера.

Крис подобрал ее, внимательно осмотрел, а затем бросился открывать окна.

– Ну хорошо же, – сказал он книге. – Хорошо!

Никогда раньше ему не приходилось разговаривать с книгами (может быть, за исключением «Чайки по имени Джонатан Ливингстон»).

Следующий эксперимент был поставлен с помощью рентгеновской установки. Крис положил книгу перед линзой, надел фартук, спрятался за щитом и нажал на кнопку включения.

Линза сверкнула.

Книгу окутало сияние. Казалось, вокруг нее застыла сфера из мерцающих частиц. Крис никогда не видел ничего подобного, и это зрелище всколыхнуло у него в душе целую бурю эмоций. В золотистом свете он на секунду увидел рождение галактик и время, поворачивающее вспять. А еще – две человеческие фигуры. Одна из них принадлежала высокому мужчине в наряде, напоминающем церемониальные одеяния. В руке он сжимал деревянный посох. Человек казался очень суровым, и все же в глазах его читалась доброта.

Вторая фигура принадлежала Клэр.

Крис моргнул.

Книга спокойно лежала под лучами рентгена – как и любое другое порождение станка Гуттенберга.

Чем бы она ни была, Крис начинал ее бояться.

Дэвид Тейлор заехал в город, только чтобы докупить кое-что к ужину. Когда он припарковался у магазина, день был солнечным и теплым – даже не скажешь, что на дворе октябрь. Но сейчас вечерело, и Дэвид успел пожалеть, что поверх футболки накинул только легкую куртку. Холодный порывистый ветер то и дело грозил вырвать у него из рук бумажные пакеты с продуктами.

Был субботний вечер, а значит, Дэвида ждал традиционный ужин с матерью. Ничего особенного: вкусная еда, просмотр сериалов. «И нужно будет убрать с лужайки складные стулья, – напомнил он себе. – Спрячу их в сарае до весны». Мать никогда в этом не признавалась, но Дэвид знал, что она тяжело переживает его отъезд и недавнюю смерть мужа. Поэтому в пакетах сегодня были исключительно ее любимые лакомства: курица, грибы, мороженое и розовое вино. Друзья посмеивались над этой его привычкой, но Дэвид все равно каждую субботу отправлялся в отчий дом. Не будь этих ужинов, он, наверное, присоединился бы к приятелям и теперь бесцельно шатался между «Синицей в руках» и «Блонди», где танцпол работал до одиннадцати вечера. Их маршрут не менялся месяцами. Тоска! Даже полиция давно не проверяет «Синицу».

Дэвид уже подошел к своему старенькому коричневому «Форду Капри» и шарил по карманам в поисках ключей, стараясь не уронить пакеты, когда рядом с ним будто из воздуха возник молодой мужчина. Удивительно, как ему удавалось оставаться незамеченным так долго, учитывая смехотворное одеяние: белый комбинезон, серебристый плащ и того же цвета шляпу. В таком наряде он, должно быть, продрог до костей. У незнакомца были пронзительные голубые глаза и полные губы; одну щеку пересекал шрам.

– Привет, красавчик, – ровным, полностью лишенным эмоций голосом произнес мужчина, окинув Дэвида внимательным взглядом. – Я хочу поехать с тобой.

Дэвид судорожно сглотнул и огляделся в поисках скрытой камеры. Обычно на него никто не обращал внимания – тем более молодые и привлекательные мужчины. Растерявшись, он не сразу сообразил, как ответить незнакомцу.

Тем временем тот обошел машину и остановился у пассажирского сиденья. Дэвид только сейчас заметил старый саквояж у него в руках. Потрепанная сумка совершенно не сочеталась с остальным костюмом, но в этом было что-то интригующее. Очевидно, владельцу саквояжа было безразлично, что подумают о нем окружающие.

– М-м, слушай, – растерянно пробормотал Дэвид, – ты, конечно, можешь со мной поехать, но я должен заглянуть кое-куда на пару часов.

– Мы поедем ко мне, – так же невозмутимо сообщил незнакомец, не сводя с Дэвида пристального взгляда.

– Ладно, – выдохнул тот. – Кстати, меня зовут Дэвид.

– Скагра.

«Какое странное имя, – подумал Дэвид, открывая дверцу и закидывая сумки на заднее сиденье. – Может, швед?» Проскользнув за руль, он знаком показал Скагре, что тот может занять пассажирское кресло. Мужчина открыл дверь и уселся рядом, глядя прямо перед собой и поглаживая истрепанные бока саквояжа. Пальцы у него были длинные и тонкие.

Мотор ожил; одновременно с ним запустился проигрыватель, и из динамиков зазвучала «Любовь любимой» в исполнении Силлы Блэк. Смутившись, Дэвид выключил музыку. Не хватало еще, чтобы новый знакомый подумал о нем что-то не то.

– Так вы живете здесь? – спросил он попутчика, мысленно проклиная царящую в машине безвкусицу, собственную вытертую куртку и дешевую футболку.

– Нет, я приезжий, – ответил Скагра, наблюдая, как машина сворачивает на узкую безлюдную улочку за зданиями колледжа.

– Куда ехать?

Вместо ответа Скагра осторожно открыл свой саквояж. К величайшему удивлению Дэвида, оттуда показался большой серый шар, который, казалось, плыл по воздуху. Это было похоже на какой-то фокус: руки Скагры неподвижно лежали на сумке, а шар парил в воздухе безо всякой видимой поддержки.

– Впечатляет, – заметил Дэвид. – Вы настоящий Гудини!

Скагра не ответил, сосредоточившись на дороге.

– Тормози! – неожиданно скомандовал он.

Дэвид подчинился, резко вдавив в пол тормозную педаль. Сзади послышалось проклятие, и из-за машины вынырнул раздраженный велосипедист. Прямо перед ними высились ворота одного из колледжей – кажется, святого Чедда, – хотя Дэвид, который не блистал умом, никогда там не учился и не мог знать наверняка.

– Вы полны сюрпризов, – улыбнулся он пассажиру. – Что еще прячется в вашей сумке?

Произнося эти слова, Дэвид не мог знать, что они станут его последней фразой.

Серый шар завис прямо напротив его лба. Прикосновение металла было холодным и кратким, а потом Дэвид почувствовал, что его мозг будто выдернули из головы. Где-то на периферии слуха зашумели голоса, острая боль пронзила все его тело, и Дэвид Тейлор перестал существовать. Последней его мыслью было воспоминание о матери, которая теперь не дождется сына на ужин.

Скагра проследил, как голова человека склонилась на плечо, открывая шрам на левой стороне. Одежда этого аборигена должна подойти больше, чем та, которую он привез с собой на Землю. Встреча с привратником ясно показала, что местное население большое внимание уделяет внешнему виду. А машина, какой бы примитивной она ни была, поможет в сборе информации о Докторе.