Гарет Робертс - Доктор Кто. Шада

Крис снова взглянул на странные символы на обложке. Удивительно, но на секунду ему показалось, что они тоже на него смотрят.

Доктор провел Роману во двор колледжа святого Чедда и, так и не в силах расстаться с веслом, очертил им широкую дугу, указывая на окружавшие их массивные здания.

– Вот мы и на месте! Колледж святого Чедда, Кембридж! Основан кем-то в каком-то лохматом году и назван в честь кого-то, чье имя я никак не могу вспомнить.

– В честь святого Чедда, возможно? – предположила Романа.

Доктор уставился на нее с неподдельным восхищением:

– Скорее всего! Тебе определенно стоит стать историком!

– Я и есть историк, – откликнулась она с улыбкой. За время, что они путешествовали вместе, Романа гораздо чаще чувствовала себя нянькой, чем ученым, но предпочла не озвучивать эту мысль.

Тем временем Доктор направился к невысокому мужчине в очках, котелке и опрятном костюме, который крепил на доску объявлений какую-то бумагу. Романа решила, что это привратник колледжа. К ее величайшему удивлению, Доктор склонился к нему и громким шепотом произнес:

– Добрый день, Уилкин!

– Добрый день, Доктор! – отозвался Уилкин, не отвлекаясь от своего занятия.

Доктора, кажется, такое спокойствие не на шутку задело.

– Уилкин! Неужели вы меня помните?

Привратник повернулся к нему с невозмутимой улыбкой:

– Конечно, сэр. Вы получили у нас почетную степень в 1960 году.

– Верно! – хмыкнул Доктор. – Очень мило с вашей стороны узнать меня после стольких лет отсутствия.

– Такова моя работа.

– И вы отлично с ней справляетесь. Тогда подскажите, где я могу найти…

– Профессора Хронотиса, сэр? – перебил его Уилкин. – Он вернулся в свою комнату сорок две минуты назад.

Доктор от неожиданности отступил на шаг и принялся разглядывать Уилкина.

– Откуда вам известно, что я ищу профессора Хронотиса?

– Именно о нем вы спрашивали во время своих визитов в 1964, 1960 и 1955 годах, сэр.

– Да? – изумился Доктор.

– Хотя должен заметить, в то время с вами не было этой очаровательной леди, – ответил Уилкин, слегка поклонившись Романе. Та немедленно протянула ему руку.

– Приятно познакомиться, – сказала она с улыбкой и, кивнув на Доктора, тихо добавила: – Здорово вы его.

Доктор покосился на спутницу и, сверкнув глазами, с заговорщицким видом приобнял Уилкина за плечи.

– А еще я был здесь в 1958 году, – торжественно сообщил он привратнику.

По лицу Уилкина впервые пробежала тень недоумения.

– Неужели, сэр?

– Да-да, – заверил его Доктор, торжествующе взглянув на Роману. – Только в другом теле.

Уилкин мягко улыбнулся.

– Вот как, сэр?

– Пожалуй, нам пора, – прервала их Романа. Спутницу Доктора все еще беспокоили голоса, недавно вторгшиеся в ее сознание. Чем быстрее они выяснят, что это было, тем лучше.

– Приятно было повидаться, Уилкин! Всего хорошего! – выпалил Доктор, спеша за Романой. В ту же секунду его посетила внезапная идея, и он резко обернулся. Уилкин уже протягивал руку, будто прочитав мысли Доктора.

– Благодарю вас, сэр, – невозмутимо сказал привратник, забирая у него весло.

«Что ж, по крайней мере, Доктор умеет признавать поражения», – подумала Романа, пока они шли по университетским коридорам к двери с табличкой «П-14». Не успел Доктор поднять руку, как его опередил старческий голос:

– Входите же!

На этот раз Доктор ничуть не удивился – лишь улыбнулся, открыл перед Романой дверь и провел ее через темную прихожую в гостиную. Было время, когда царивший здесь хаос и разбросанные по полу книги вызвали бы у нее негодование, но сейчас запах альдегидов и чая казался странно умиротворяющим. Романа с любопытством огляделась. Похоже, в этой комнате можно было найти что и кого угодно – за исключением хозяина. Доктор кивнул в сторону кухонной двери:

– Сейчас он спросит, хотим ли мы чая.

– Хотите чая? – немедленно донеслось из кухни.

– С удовольствием! – крикнул в ответ Доктор. – Две чашки, пожалуйста.

– С молоком?

– Да, пожалуйста!

– Один кусочек или два?

– Два! И два сахара! – прокричал Доктор, подмигнув Романе.

Что бы ни означал этот странный обмен репликами, последняя фраза наконец материализовала на пороге профессора – причем с подносом, уставленным чашками. На лице его сияла широкая улыбка. Романе он показался очень милым старичком.

Пристроив поднос среди книг, профессор протянул Доктору руку:

– Наконец-то, друг мой! Как приятно снова с вами встретиться.

– И мне, профессор, и мне! Позвольте представить вам Роману.

Профессор мягко пожал руку и ей:

– Очень, очень приятно! Я столько о вас слышал!

Доктор удивленно поднял брови.

– Вы о ней слышали?

– Еще нет, но определенно скоро услышу, – профессор на секунду нахмурился, приложив руку ко лбу. – Прошу прощения. В моем возрасте Повелители Времени им скорее не повелевают, а страдают.

Он предложил им присесть на диван, заваленный книгами так, что Доктору и Романе пришлось аккуратно раздвигать шаткие стопки, чтобы освободить себе местечко.

– Сладкого? – предложил профессор, поставив чай на столик перед ними.

– Не откажусь.

– Крекеры?

– Парочку-другую.

Профессор снова исчез на кухне, и его гости оказались предоставлены сами себе. Доктор лениво изучал заглавия книг, стопка которых громоздилась на диване по соседству с ним; Романа размышляла о том, насколько увиденное не соответствует ее ожиданиям. До сигнала о помощи – получив который, Доктор в буквально смысле бросил все, отключил рандомайзер и на максимальной скорости стартовал к Земле, – она ни разу не слышала о профессоре Хронотисе.

Согласно старой галлифрейской традиции Повелители Времени, достигшие своей двенадцатой – и последней – регенерации, получали от Высшего Совета особое предложение. Оставшиеся годы они могли в покое и комфорте прожить на любой приглянувшейся им планете. Этому обычаю было уже несколько миллионов лет, однако многие века никто не пользовался предложенной возможностью. Никто, кроме Хронотиса. Получив шанс, он сложил чемоданы и отправился на Землю, где устроился преподавать в Кембридж и успешно занимал свою должность вот уже…

– Триста лет? – с недоверием переспросила Романа.

– Именно так, – подтвердил Хронотис. В его голосе явно звучала гордость.

– И все это время вы жили здесь?

– С тех самых пор, как покинул Галлифрей.

Романа даже не пыталась скрыть своего изумления. Продолжительность человеческой жизни не шла ни в какое сравнение с годами, которые мог прожить Повелитель Времени – пусть даже и в последнем своем воплощении.