Андрей Онищенко - Миссия "Звезда Хазарии" или "Око Кагана"
– Когда завоюю эту землю, то обязательно назову этим названием одно из новых поселений.
В раннем детстве он искренне считал, что степь плоская, словно глиняная тарелка, но с возрастом понял, что это не так. На любой земле имелись неровности, курганы и впадины. Неровности почвы навивали ему в раннем возрасте мысли о волнах моря, про которое рассказывали старые бывалые воины, и это сравнение всегда пробуждало в его душе пророчество кама Берке.
Кара-Кумуч оставил позади небольшой отряд для охраны переправы. Глядя, как назначенные для этой цели воины провожают отправляющуюся вперед орду, он проникся к ним жалостью.
– Бедняги, пройти такой путь, чтобы лишиться возможности сокрушить персов!
Но основные силы половецкой орды, не останавливаясь, продолжали свое движение вперед по просторной равнине на юг, к своей заветной цели, цветущему городу Семендеру. Когда Кара-Кумуч обернулся чтобы еще раз взглянуть на построенный мост, он увидел, что он исчез в гигантском облаке пыли, поднятой десятками тысяч копыт и колесами груженых повозок. От поднятой пыли у него заслезились глаза. Она была повсюду, скрипела на зубах и проникала во все складки кожи. Не обращая на нее внимания люди не останавливаясь, шли вперед.
– Какая пылища. Сейчас бы дождичка чтоб ее осадить, – громко произнес один из молодых воинов, принадлежащий к сопровождающей охране хана.
Кара-Кумуч оторвался от своих мыслей и посмотрел на небо. Солнце еще можно было разглядеть. В воздухе плотной стеной стояла пыль, поднятая движущейся ордой. Облаков не было видно.
– Ты, молодой, сам не знаешь, что говоришь, – устало произнес хан, обращаясь к юнцу, – один хороший дождь и вся степь превратится в сплошное болото. И для одного всадника месить грязь небольшое удовольствие, а каково протащить по ней всю орду с повозками и скотом? Тогда путь, который мы должны проделать в течение нескольких дней, растянется до конца осени. Хвала Тэнгри, что стоит такая погода! – закончив свою краткую поучительную речь, Кара-Кумуч подхлестнул коня и понесся вперед.
******
Тревожные вести молнией неслись по Абескунской низменности, наполняя сердце Фархад Абу-Салима печалью и скорбью. В последние дни он часто поднимался на зубчатые стены Анжи-крепости, окидывая взглядом, прилегающие обширные земли которыми владел. С одной стороны возвышались скалистые горы, с другой, простиралась бурая, выжженная летним солнцем земля. У крутых берегов бушевало море. Холодный северо-западный ветер, вспенивая волны, с силой устремлял их на побережье Семендера. В эти теплые края уже стучалась зима, чтобы освежить опаленную южным солнцем равнину, простирающуюся между горами и морем.
Там, на северо-востоке, язычники-кипчаки, исконные недруги исламского мира, поклонялись своему символу, богу Тэнгри. Как истинный мусульманин, Фархад Абу-Салим, свято считал Тэнгри лжебогом и недостойным объектом человеческого поклонения. Он ни на минуту не сомневался в этом, не более чем в собственном имени. Внизу, за крепостными стенами, кишел Семендер. Все было готово к походу, оставалось лишь только назначить дату выступления и огласить хакан-бека. В последние дни, словно пожар от удара молнии, в городе вспыхнула военная лихорадка, от надвигающихся с севера черных туч. Наместник Абескунской низменности, обуреваемый страстным желанием прославиться в военном походе, придумывал все новые и новые планы, где бы раздобыть золота и чем рассчитаться с наемниками. Но его деспотизм и несбыточные мечты о военном триумфе, все больше и больше толкали подвластные ему земли в пропасть упадка военного могущества. Решив встарь во главе войска, Фархад Абу-Салим был всецело занят подготовкой к предстоящему походу и не о чем другом не думал…
– О чем ты задумался, достопочтимый Фархад? – раздался сзади грубый надтреснутый голос.
Наместник вздрогнул и стремительно обернулся:
– Приветствую тебя, Темиш, извини, я не слышал, как ты поднялся сюда.
– Ничего, – Темиш издал короткий смешок, словно у него в запасе оставалось не так уж много смеха, и он не хотел его растрачивать попусту. – Войско собранно и рвется в бой, люди ждут твоего приказа. Я пришел спросить, выбрал ли ты человека, который возглавит войско?
Фархад Абу-Салим нахмурился, от чего лицо его густо покрылось морщинами. Но одна борозда на лице Фархада была проложена не годами, шрам, пересекающий левую щеку, когда-то давно был оставлен кинжалом разбойника-горца. Эту отметину скрывала густая борода, но подобно руслу реки, она обозначалась на лице полоской яркой седины.
– Так кого ты решил выбрать хакан-беком? – повторил свой вопрос Темиш-паша.
Фархад почесал шрам. За много лет, в минуты волнения он напоминал о себе зудом.
– Я долго молился и размышлял по этому поводу…
– Может, стоит помолиться вместе и тогда Аллах примет нашу молитву? – лицо Темиша напряглось и посуровело.
– А вдруг он не услышит? Поэтому войско поведу я сам! Отдай приказ, завтра на рассвете выступаем в путь!
– Ты? – Темиш буквально подпрыгнул от разочарования, а лицо исказилось злой гримасой.
– Тебя это удивляет?
Последние слова Фархад Абу-Салим произнес сдержанно, хотя это и стоило ему определенных усилий. Выдержав паузу, за время которой Темиш чуть не сошел с ума, он продолжил:
– Племена хазар-кочевников волнуются на наших землях и стойбищами переходят на сторону врага. Ты узнал причину?
– Клянусь, их кто-то подстрекает к этому. Степь тянется далеко на север и не во все кочевья отправлены гонцы.
– Как я тебя понял, нет надобности, рисовать картину случившегося, – перебил Фархад. – У этих трусов кипчаков кишка тонка, напрямую пойти против нас, как подобает истинным воинам и они решили подкупить местные племена, чтобы те работали за них.
– Значит, они недостойны, называться воинами, это плешивые шакалы, нападающие на противника врасплох, – горячо подхватил тему Темиш. – Да разверзнет Всевышний землю под их ногами!
– Да будет так! Я накажу этих неверных псов!
Последние слова наместника вернули улыбку на уста Темиша. Он вновь издал короткий смешок.
– Вижу, тебе не терпится влезть в кольчугу и щелкнуть застежкой боевого шлема. Завтра, под зеленым знаменем ислама, ты поведешь в поход войско на погибель неверным, но что же делать мне?
– Ты нужен мне здесь в Семендере и будешь править от моего имени в мое отсутствие. Надеюсь, поход не будет слишком долгим, и я скоро вернусь с победой!
От этих слов сердце Темиш-паши облилось кровью.
– Если Фархад не поставил меня во главе войска…
Темиш не знал, что делать в этом случае. Уязвленное самолюбие болью отозвалось в груди. Нужно было как-то выразить свое отчаяние, но он не мог придумать подходящих слов и больше всего на свете в этот момент, он желал поражения Фархаду. Не назначив его хакан-беком, наместник тем самым унизил его в глазах людей.