Алексей Борисов - Смоленское направление. Книга 2
– Хотим. – Отвечали в ответ. – Только какой смысл кидаться с головой в пекло?
С такими настроениями мы докатили до Менска. Кто-то поговаривал, что город назвали так оттого, что купцы тут товарами обменивались, но название речки Меня, протекавшей рядом, говорило сама за себя. Минску ещё предстояло отстроиться, а пока, городок можно было обойти пешком и не успеть проголодаться. Богемцы обустроились на постоялом дворе, отправив своих представителей рыскать по торгу в поисках сена для лошадей. Мы же засели в корчме, собирая все возможные новости по крупицам. Народа было немного, и обсуждали в основном лошадь, привезённую для продажи из Пешты, каким-то половцем. В представлениях посетителей корчмы, половецкий конь был огромных размеров. За соседней лавкой, мужичок дважды вставал и показывал рукой рост, от земли до холки. Визуально, скакун был под полтора метра. По рассказу имел тонкие ноги, уши длинные, как у зайца, а глаза раскосые.
– Лексей, пошли, посмотрим. – Предложил Снорька. – Что ж там за гигант такой, интересно ж.
– Какого-нибудь мула привезли на продажу. – Буркнул себе под нос. – Пошли.
Выйдя из заведения, мы вскоре оказались на окраине рынка, где торговали скотом. Торг уже заканчивался, и людей было немного. Расспросив у пробегавшего мимо нас сорванца о коне, ничего не поняли из его объяснений и, пообещав резану, предложили довести до места. Оказалось, что на торг лошадку не приводили. Хозяин берёг скакуна в конюшне, поставив его рядом с козлом, отделив перегородкой, и лишь показывал потенциальным покупателям.
Оценив наш внешний со Снорькой вид, продавец согласился продемонстрировать товар, с условием, что за забор выезжать без залога не позволит.
– Лады. Сабля в залог подойдёт?
– Смотря какая. Конь дорого стоит. – Заинтересовавшись оружием, ответил купец.
– Русский булат. – Сказал я, отстёгивая саблю от пояса. – Смотри.
Продавец не обращая внимания на скромные ножны, вытащил клинок, покрутил перед глазами, постукал ногтем, прислушался к звону стали и, оценив баланс оружия, кивнул головой.
– Годится. Кота только не спугните. Таким покупателям всегда рады.
В конюшне стоял настоящий ахалтекинец, практически без гривы. Спутать с другой породой лошадей его практически невозможно.
– Видите, как шерсть блестит? Словно золото. – Хвастался купец. – Со мной рос, спал рядом, из рук кормил.
Продавец напомнил мне одного знакомого, родом из Атамурата. Есть такой городок на берегу Амударьи. Если сбрить жиденькую бородку, и коротко подстричь, то купец будет вылитой его копией.
– А ты ведь не из Пешты. Туркмен?
– Что?
– Арсакид. Какой же ты половец? Сколько за коня просишь?
– Из Саксина я. Да какая теперь разница. – Продавец опустил голову. – Три пуда серебра. Торговаться не буду, это не мерин.
– Сколько!? – Удивлённо переспросил Снорри.
– Согласен не торговаться, если поедешь с нами до Берестья. Столько серебра тут нет ни у кого. В залог могу отдать доспехи.
– Серебро нужно сейчас.Фридрих Бабенберг держит в плену моего сына. Отдавать ему коня я не хочу, эта мразь испортит породу, а издеваться над ним …, рука не поднимается.
– Ты получишь три пуда в Берестье и ешё столько же, если переедешь жить в Смоленск, где сможешь разводить этих лошадей.
– Странные вы какие-то. Думаете, мне не предлагали подобное? Что я буду делать в лесах, когда им нужен простор. У меня остался ещё один жеребец и три кобылицы. Жеребёнка зарезал сын, когда понял, что Бабенберг собрался его обмануть.
– Тебя как звать, уважаемый?
– Тарлан.
– Вот что, беркут. Никто тебя обманывать не будет. Просто прокатись с нами и всё. Уверен, что Фридриха в Пеште[60] ты уже не застанешь.
В итоге непродолжительных переговорв купец согласился принять оплату в Берестье. Пуд серебра, а остальное атласом и бархатом по оптовой цене венецианских ткачей. Тарлан попал в ситуацию, которую можно было сравнить с автомобильным дилером, окажись тот где-нибудь в Джанкое, при попытке продать эксклюзивный автомобиль. Что попроще, наверно бы купили, а это …, могло только красоваться за стеклом в витрине магазина. Ахалтекинца укрыли попоной, козла, отпугивающего ласку, привязали на верёвку, ну а кот …, пушистый зверёк перебрался в перемётную сумку, которую туркмен повесил через плечо.
Первого марта караван выехал из Минска. В последний день зимы подморозило и все радовались этому событию. Месить грязь не придётся, а следовательно, и до Березины доберёмся на день-два раньше намеченного срока. Пара купцов из Моравии, без какой-либо договорённости с нами пристроились вслед и замыкали колонну, радуясь попутчикам. Вечером, на стояке, Войцех, так он представился, подарил Трюггви шкурку куницы. После чего, норвежец перестал косо смотреть в его сторону и останавливаться позади нашего поезда, давая понять, что попутчикам места нет. Второго купца звали Николай. Моравцы останавливались в трёхстах шагах от нашей стоянки, а вскоре и вовсе присоединились, благодаря Пин Янгу. Китаец нашёл общие интересы с Николаем, подолгу болтал с ним, а потом даже нарисовал тому примитивную карту своего путешествия из Китая на Русь. В таком составе мы и вышли к Берестью.
Вопреки полученной информации, городок разграблен не был. Княжеский замок стоял на острове целёхоньким, в предместье кипела жизнь, а жители поведали, что проходили русы, взяв откуп продовольствием.
– Вот с такими мечами были. – Местный смерд показал на фальшион Трюггви. – И шелом такой же.
Под описание вооружения подходил отряд Рысёнка. Именно такой амуницией я его снабдил, но численность воинов была под тысячу, а боярин уходил всего с тремя сотнями.
– И куда направились ратники? – Спросил я.
– А кто его знает, сено уволокли, корову с козами хотели забрать, да только мы люди знающие, сразу всё спрятали. Чай не первый год живём. Князь наш, тому боярину родичем дальним приходится, вот и договорилсь миром.
Зажиточный смерд в конец запутал меня. Единственный боярин, имеющий родственные связи с литвинами у Рысёнка был Тороп. Но насколько далеко простираются эти связи, можно было только предполагать. Оставив ночевать караван в усадьбе приютившего нас смерда, мы разделились. Трюггви и Воинот остался с богемцами, а я, Снорри, Гюнтер и Свиртил вместе с дамами поехали на север, вдоль Западного Буга, захватив с собой трёх лошадей. Берестеньский смерд дал в помощь трёх сыновей. Мальчишки полдороги молчали, а когда узнали, что в конце небольшого путешествия их ждут новые сапоги, вывели нас кратчайшим путём до острова, обойдя болото. В семь вечера мы были на месте.