Михаил Королюк - Квинт Лициний 2

– Пошли работать.

– Ну, что ж, товарищи, приступим, – сказал Андропов, когда они расселись вокруг стола. – Давайте для зачина пройдемся по последним данным криминалистического анализа. Георгий, прошу.

Жора привычно дернул подбородком влево и начал мерно излагать:

– Начну с чернил, принесших наиболее оперативно-значимые сведения. «Сенатор» перешел на передачу основной информации на проявленных фотопленках, но и для текста письма о расположении закладки, и для надписей на конвертах по-прежнему используется авторучка. Наша операция по районированию мест пребывания объекта через добавки в чернила принесла первый успех: мы определили район где, возможно, проживает «Сенатор».

– Так… – Юрий Владимирович нетерпеливо потер ладони, – показывайте, Георгий, не томите.

Жора развернул топографическую склейку, покрыв ею весь стол. Андропов и Иванов тут же подались вперед, разглядывая. Центральная часть города была густо испещрена рабочими отметками, некоторые районы обведены.

– Так как поставки партий в торговую сеть были нами тщательно проконтролированы, то мы можем уверенно утверждать, что «Сенатор» приобрел их вот здесь, в этой зоне, – карандаш прошелся вдоль толстой черной линии. – Она ограничена с севера Фонтанкой, с запада – Лермонтовским проспектом, с юга – Обводным каналом, а с востока – проспектом Дзержинского и Звенигородской улицей. Административно это – восточная половина Ленинского района. Для нас теперь – зона номер один.

Минцев потыкал карандашом в отметки:

– Тридцать восемь точек продаж чернил – они отмечены маленькими красными кружочками.

Андропов поднял глаза на Жору:

– Но микромаркировка конвертов из предыдущих партий указывала на Фрунзенский и Дзержинский районы?

– Да, вот они, примыкают, – Жора указал на две зоны, обведенные синим и зеленым цветом.

– Так… – Юрий Владимирович опять хищно склонился над картой, – тогда надо начать с прочесывания стыка этих районов?

– Увы, не уверен… – Минцев огорченно покачал головой, – система с микромаркировкой конвертов и тетрадей, как оказалось, работает очень грязно. Мы проверили – чуть ли не половина партий идет не туда. Полнейшая безалаберность в торговле. Ответственных сняли, а толку? Уверен, кстати, что и в других городах не лучше. Поэтому я отношусь к тем данным с большой настороженностью.

– Вот как, – Андропов был ощутимо раздосадован. – Очень жаль. М-да… У нас нет возможности делать все это руками комитета, слишком большой объем работы. Но встряхнуть систему надо, – и он сделал пометку в ежедневнике. – Хорошо, проведем контрольную проверку по всей стране. Продолжайте, пожалуйста.

– Прямо сейчас мы заканчиваем повторную замену партий чернил на неиспользовавшиеся ранее варианты. Если спустя какое-то время эта новая маркировка опять укажет на зону А, можно будет уверенно говорить о систематичности в действиях объекта. Причем в этот раз, учитывая привязку активности «Сенатора» к центральным районам города, мы ограничиваемся только районами между Невой и Обводным каналом. Зато каждая точка продаж внутри зоны А получит индивидуальную партию. Если все пойдет в соответствии с нашими ожиданиями, то где-то летом получим более точную привязку. С чернилами пока все.

– Ну что ж, неплохо, – оценил Юрий Владимирович, откидываясь назад, и задумчиво повторил, – неплохо. Сколько тут живет?

– Около семидесяти пяти тысяч человек. Здесь так же базируется несколько крупных организаций: Артиллерийское училище, Военмех, Технологический институт, Военно-медицинская академия.

Иванов, все это время молчавший, подал голос:

– Жора, обязательно учитывайте фактор случайности. Не зацикливайтесь только на этом районе. Жизнь она такая… Извилистая.

– Товарищ Блеер не даст, Борис Семенович, – усмехнулся Минцев, – тот еще волчара сыска. Я у него на подхвате, учусь.

– Помогает? – живо поинтересовался Андропов.

– Очень! – Жора помялся, но решился, – несколько мешает отсутствие у товарища Блеера полного допуска.

Иванов посмотрел на него с отчетливым неодобрением. Андропов переплел пальцы, подумал, потом спросил:

– Георгий, что, по вашему мнению, самое важное в том комплексе информации, что получена нами от «Сенатора»?

Минцев ответил не раздумывая:

– Само существование «Сенатора».

– Именно! Именно, – размашисто хлопнул ладонью по столу Андропов, а затем поднял указательный палец. – Существование «Сенатора» сейчас, пожалуй, наша самая охраняемая тайна. Самая! Поэтому – нет. Пусть Владлен Николаевич работает в прежнем режиме. Не надо. Слишком… Слишком горячая информация. Можно обжечься.

Он упер пристальный взгляд в Минцева, и тому не оставалось ничего иного, кроме как согласно кивнуть.

– Что еще удалось накопать интересного с последней закладки? – спокойно продолжил Андропов.

– Кое-какую второстепенную в оперативном плане информацию дали фотопленки, – Жора достал отпечаток. – Вот, в области перфорации выявлены микроследы, оставленные лентопротяжным механизмом. На основании характерных признаков эксперты уверенно говорят о том, что съемка велась с использованием отечественной модели, входящей в семейство зеркальных фотоаппаратов «Зенит» последних восьми лет выпусков. А вот идентификацию использованного объектива по оптическим искажениям провести затруднительно. Это пересъемка, и почти наверняка с макрокольцами для увеличения масштаба, диафрагму же при этом закрывают для увеличения резкости. А с закрытой диафрагмой все объективы практически одинаковы – нет аберраций. На кадрах отсутствует и перспектива, поэтому искажений поля нерезкости тоже нет. В общем, из отечественных это может быть и «Индустар», и «Юпитер», и «Гелиос».

– Однако, – Минцев взмахнул рукой, подчеркивая важность, – более интересно другое. По мнению наших экспертов, из съемки в нелабораторных условиях и на не специальную пленку, выжато максимально возможное качество негативов. А вот это уже говорит о том, что работал или профессионал фотодела, или любитель высокого уровня. Как сказал один наш специалист: «на тысячу фотолюбителей с зеркалкой такой будет от силы один».

Жора замолчал, давая возможность оценить сказанное.

– Так… – Андропов хищно прищурился в угол кабинета, – семьдесят пять тысяч человек в зоне А – это, грубо, двадцать пять тысяч семей. Из них «Зенит» будет от силы у тысячи, верно? На эту тысячу – хорошо, – вскинул он руки, делая щедрый допуск, – пусть будет не один, а пять способных на такую работу. Мы приблизились к «Сенатору» вплотную?