"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

Призрак заворчал. Даже он понимал, что это все ненормально.

— Я желаю детям добра и только добра. Как и ты…

Он выдохнул и чуть поморщился.

— А еще я смертельно болен. У меня слабое сердце. И я живу исключительно благодаря твоей поддержке. Если кто-то спросит, так и говори. Будь убедительна. диагноз придумай сама.

Ага. То есть его слабое здоровье, как я и предполагал, еще один обман.

— Тебе понятно?

— Да.

Она кивнула.

— Хорошая девочка. Завтра к тебе подойдет молодой человек. Он подарит белую розу и скажет, что увидел тебя во сне. Это твой близкий друг. Давний. Из прошлой жизни. И не только твой. Он поможет тебе найти Никодима и помириться с ним.

— Он…

— Ты спасешь его. И избавишься от чувства вины. Но сначала ты должна помочь ему…

— Я…

— Ничего сложного. Ничего опасного. Просто помощь другу. Доброму другу. Ты ведь так любишь помогать своим друзьям… — и голос упал до шепота.

Чтоб вас…

— А теперь спи, — Евгений Васильевич выпустил жертву и вернулся к столу. Поморщился, потрогал нос и обернулся, взгляд его рассеянный скользнул по кабинету. Показалось вдруг, что он знает о Призраке, но… нет, если бы знал, то разыграл бы другую сцену. А он вернулся к диванчику, похлопал Евдокию Путятичну по щекам и пробормотал:

— Целители… хуже только охотники.

И что-то в словах его мелькнуло донельзя знакомое, в интонациях, в выражении лица, раздраженном и брезгливом.

Больше Евгений Васильевич ничего говорить не стал, но отошел к столу, постоял, опираясь на столешницу, чуть покачиваясь взад-вперед, точно он никак не мог решить, что же именно ему делать. Поднял руку, потрогав переносицу, и проворчал:

— Когда уже все это закончится-то… ладно, — он потянулся к телефонной трубке. Номер набирал медленно, проговаривая каждую цифру про себя — губы при этом шевелились.

— Метелька, пиши, — произнес я шепотом. — Хоть на руке…

А на той стороне не спешили отвечать. Мы вместе слушали гудки. и с каждым Евгений Васильевич раздражался все сильнее.

Но вот вздохнул и сказал:

— Долго ты… я же просил… да, понимаю. Мне это тоже все… но осталось недолго. Она готова. Как договаривались. Завтра… да, к полудню. Белая роза. И постарайся не выжечь ей мозги. Их там и так немного осталось… Так что не лезь напрямую. Постарайся мягко. Не столько воздействием, сколько просто человеческим отношением. Она чувствует себя виноватой, на этом и играй… обещай связь со старыми друзьями. Внуши доверие… и да, симпатию тоже. Девочка очень давно одна, а это для психики не проходит бесследно. Но крайне аккуратно… у неё весьма нестандартная реакция на прямое вмешательство. Да, я пробовал и без релаксанта в принципе работать смысла нет. Так что давай, шевели мозгами и сам здесь не светись. Пригласи на свидание, на другое… на выставку вы должны пойти вместе… нет, жандармерии есть чем заняться и без этой дуры… да. Не подведи, Женечка. Это в твоих интересах, если ты и вправду хочешь выбраться из того дерьма, в которое вы вляпались. Другого шанса у нас не будет…

Евгений Васильевич положил трубку и несколько мгновений сидел, сцепив руки. Сам он застыл, и лишь большие пальцы двигались, описывая окружности один вокруг другого. И вся фигура директора выражала крайнюю степень задумчивости. Но вот он мотнул головой, поднялся с кряхтением и, подойдя к Евдокии, тронул ее за плечо.

— Дорогая, как ты себя чувствуешь?

— Я? — она моргнула. — Я… я себя… простите, я кажется, уснула…

— Ничего страшного. Ты просто устала, — он снова изобразил улыбку.

— Нет, нет, это…

— Устала и потратила много сил. Ты совсем себя не жалеешь, девочка моя… — голос его был полон сочувствия, но вот я этому сочувствию ни на грош не верил. — Вот и расслабилась, уснула… как себя чувствуешь?

— Н-неплохо… голова немного кружится.

— Это после сна. Надо больше отдыхать, Евдокиюшка. Отправляйся-ка к себе и ложись спать. Считай, что это приказ. Ясно? Дойдешь сама? Или проводить? Вот и замечательно… иди. И хорошенько подумай о том, что я тебе сказал.

Прозвучало приказом.

В первый период моей жизни была доля романтического: до шести лет я и мать моя по ее мужу и моему отцу считали себя дворянами и жили в довольстве. На седьмом году жизнь моя не только ухудшилась, но была периодом тяжелых страданий. Брошенный отцом, я с матерью стали крепостными светлейших Волконских, хотя добрых и гуманных владельцев; но все-таки двадцать лет лучшего возраста прошли в крепостной зависимости. К тому же после смерти матери в 14 лет остался круглым сиротою без всяких средств.

И. М. Кабештов. Моя жизнь и воспоминания, бывшего до шести лет дворянином, потом двадцать лет крепостным[298]

— Проклятье в норме, если можно так сказать, — пальцы у Шувалова-младшего холодные. Да ледяные просто. Главное же, и они умудряются пробраться под кожу, чтобы прощупать внутренности. А без снотворного ощущения еще те.

Но я терплю, стиснув зубы.

— Слушай, так выходит, что Евгений Васильевич на самом деле Роземский? — поинтересовался Орлов, который за манипуляциями Димки наблюдал с интересом.

Демидов занял место у двери, перегородив проход, так, сугубо порядка ради чем из действительной необходимости.

— Не уверен, — я покачал головой. — С одной стороны, вроде бы как да… с другой, почему-то чувство, что и он тут не главный. Как-то вот… сам не знаю, почему.

— Евгений Васильевич при школе уже лет двадцать как. Если и меньше, то ненамного. И он никогда не был целителем. Так-то оно вроде бы и не мешает, но… но все равно. Он еще учителем начинал, — Орлов сидел на полу, раскатавши чертеж с проектом нашего кресла, опытный образец которого был практически готов. Точнее изначально он был готов, но после того, как кресло поставили в машину и посадили в него живого ребенка, исключительно для понимания, как оно будет в реальности, выяснилось, что ремни расположены не так удобно, как нам представялось. Застегивать и расстегивать их еще та морока, да и изголовье высоковато…

В общем, теперь в чертеж вносились правки.

Орлов предложил презентовать кресло вместе с новым автомобилем, который выставят Орловы, а Шувалов — посадить в него куклу, такую, в размер ребенка, и ее тоже нужно было найти…

— Именно,