Михаил Королюк - Квинт Лициний 2

– Что-то случилось, Дмитрий Федорович?

Тот сдержанно кивнул:

– Случилось. Спутник с реактором, по которому ты приезжал, случился, – и искоса мазнул взглядом собеседника. – И не то проблема, что ситуация стала нештатной. И, даже, не то, что там было загружено тридцать килограмм урана, а в чей огород это богатство грохнет, мы сказать не можем. И, значит, проблема из обычной аварии перерастает в серьезный государственный вопрос. Но, даже, не в этом дело, не в этом… Ты мне объясни, Юра, – задушевно попросил Устинов и развернулся к председателю КГБ,– почему этот маловероятный сценарий реализовался сразу после твоего предупреждения?

– Вот оно, значит, как… – огорченно протянул Юрий Владимирович, и, заложив руки за спину, пару разе перекатился с пяток на носок и обратно. Смотрел он все так же за окном, но вряд ли что-то там сейчас видел. Губы его недовольно поджались. – Жалко. Жалко и непонятно… Я был уверен, что с этим спутником все будет нормально.

– Юра… – Устинов доверительно взял его за локоть, – скажи мне только, это – диверсия?

Андропов замер секунд на пять, потом мотнул головой и взглянул в глаза собеседнику:

– Нет, не думаю. Скорее, действительно, случайная авария выявила конструктивную недоработку.

Устинов обладал колоссальной памятью, нечеловеческой работоспособностью и интеллектом, способным увязывать мозаику из тысяч фактов в единую картину. А еще он очень, очень быстро мыслил.

– Так, это… – он приблизил лицо почти вплотную и возбужденно прошептал, – нашли, получается, все же, предиктора? А, Юра?

– Тс-с-с… – прошипел Андропов и невольно оглянулся. Пожевал нижнюю губу, а потом выдохнул признание, – если кто-то кого-то и нашел, то он нас, а не мы его… Чертовщина какая-то лезет непонятная. Разбираемся. И вот из этой фантастической чертовщины прошел ряд предсказаний. По кабелю с Камчатки, по реактору этому… По генералу Полякову, по Толкачеву…

– Понимаю… – взгляд маршала стал испытующим, – твои успехи последних месяцев, да?

– Да. – легко согласился Андропов, – но… Понимаете, это нас ведут, а не мы ведем. А куда ведут, не понятно. Вот, например, почему предупреждение по спутнику прошло после его запуска, а не до? Очень непонятно… Очень. Ведь, уверен, мог и до…

– Кто «мог»? – жестко рокотнул Устинов, и Юрию Владимировичу некстати подумалось, что таким голосом можно мять железо.

– Если б знали… – развел он руками.

– Роете?

– Да изо всех сил! Все что мог, бросил. Но там будет не быстро – все очень нетривиально.

– Понятно… – озабоченные морщинки, что было взбороздили лоб маршала, разгладились. – Держи в курсе. Хотя бы в части, меня касающейся, хорошо?

– Обязательно, – теперь уже Андропов доверительно взял Устинова под локоть, – Дмитрий Федорович, там же на самоликвидации аппаратура?

– Да, – кивнул Устинов, – невозвратная серия. Но этот спутник, судя по траектории спуска, вероятно, упадет раньше, чем истечет заложенный период ожидания.

Юрий Владимирович озабоченно поцокал:

– Надо готовиться… Может не все сгореть.

– Будет обидно, – словно через силу процедил маршал и уточнил, – особенно за реактор – уникальное изделие, смогли уложиться меньше, чем в тонну.

Андропов посмотрел в темное небо и поморщился:

– Попробую задать вопрос. Может, ответят…

Устинов поглядел на него очень внимательно, потом безнадежно махнул рукой:

– Да нет, не ответят. Плотность атмосферы гуляет в зависимости от солнечной и геомагнитной активности, и это дает большую ошибку прогноза: десять-пятнадцать процентов от оставшегося времени существования спутника. На такой скорости, как сейчас, даже номер последнего витка не угадать. Полпланеты получается…

– Я все ж попробую… Есть шанс, – Андропов ненадолго замолк, что-то прикидывая, а потом тихо добавил, – и, думаю, это – хороший шанс.

Понедельник, 09 января 1978 года, утро.

Ленинград, ул. Чернышевского

Синти забилась в самый темный угол небольшого зала. Воздух был спертым – вентиляция здесь отсутствовала. Далеко не парадные стулья скрипели под согнанными на инструктаж русистами, но это было единственное защищенное от прослушки помещение консульства, в котором можно собраться такой большой группой.

Бессильно привалившись к холодной стене, Синти тихо тосковала. Как все здорово начиналось, сколько было планов, какие мечты – и как все это может бесславно закончиться…

Воспоминания накатывали на нее, словно ледяные омерзительные волны – одна за одной, различаясь меж собой лишь мелкими гадкими деталями. Накатывали и откатывали, постепенно размывая ее щенячий оптимизм и уверенность в себе.

А ведь, когда приехал новый консул, ничто не предвещало беды. Да, было уже понятно, что Станция оказывается под политическим контролем и давлением – но лично ей-то, Синти, какое дело? Пусть начальники бьются лбами.

Они и бились за закрытыми дверями кабинетов, точно два барана, высекая рогами искры. Фред в те дни возвращался от Дрейка охрипший, с глазами, белыми от бешенства, и вытягивал сигарету в пять затяжек.

Потом они до чего-то договорились, и наступил шаткий мир.

Синти было не до этих игрищ – она с азартом шла по следу, и было уже, похоже, «тепло».

Помог Джордж, буквально за три месяца освоивший толковища чудаков этого города. Как-то он тихо подвалил к ней и, довольно щурясь, спросил:

– Ты в музее Суворова была?

– Музее кого? – уточнила она осторожно.

– Понятно… – он пожевал свою мясистую нижнюю губу, как всегда делал в минуты задумчивости, потом продолжил, – парк, где ты бегаешь… Там через дорогу стоит приметный дом в модерновом стиле, – вздохнул, встретив ее непонимающий взгляд, и пояснил, – с большими такими мозаичными панно на фасаде.

– А! Ну, так бы и сказал… Там еще какие-то мужики с ружьями со снежной горки катаются, да?

Джордж беспомощно помолчал, глядя ей куда-то в лоб, потом, собравшись, продолжил:

– Да. Это называется «переход Суворова через Альпы». Стоп! – вскинул предупреждающе руку, – сама почитаешь потом. Не была?

Она отрицательно замотала головой.

– Сходи, занятно. Но особо интересно то, что при этом музее есть военно-исторические кружок. Знаешь, – оживился он, – интересные там люди собрались. Сами делают фигурки солдатиков, раскрашивают в мельчайших подробностях форму того времени, и макетируют сражения – Фокшаны, Клястицы…

– Ты туда записался? В этот «кружок»? – осторожно уточнила Синти.

Глаза у Джорджа возбужденно горели, и она уже успела подумать о том, как будет спасать его из этой секты.