Воздушная кавалерия. Том 3 - Джек из тени

Это был удар ниже пояса. Попытка очернить не только его, но и Кирилла. И это заставило Андрея Ильича вскипеть.

— Не смейте! — он стукнул кулаком по столу, отчего подпрыгнула чернильница. — Не смейте трогать моего сына! Он свою кровь за Империю проливал, пока вы тут… в кабинетах штаны просиживаете!

Прохоров откинулся на спинку кресла, его лицо застыло в злорадной усмешке. Отлично. Агрессия. Сопротивление. Все шло по плану. Еще полчаса, и старик сломается.

И в этот момент дверь кабинета открылась. Без стука. Тихо и властно.

На пороге стоял офицер Особого Корпуса. Высокий, подтянутый, с холодным, ничего не выражающим лицом и глазами цвета зимнего неба. На его черном кителе не было ни одного ордена, но сама его фигура излучала такую власть, что портрет Императора на стене, казалось, съежился.

Он не удостоил следователя даже взглядом. Его внимание было полностью приковано к Андрею Ильичу. Он прошел в центр комнаты и остановился перед стариком.

— Добрый день, Андрей Ильич — его голос был спокойным, ровным, но от этого спокойствия Прохорову стало не по себе.

— Я… — растерянно ответил Андрей Ильич, не понимая, что происходит.

— Майор Волков, Особый Корпус, если запамятовали. Ваш сын просил передать, что он в порядке и скоро будет с вами, — сказал Волков, и в его голосе впервые прозвучала едва уловимая теплая нотка. — А сейчас вы свободны.

Прохоров вскочил со своего места. Его лицо побагровело.

— Что значит «свободен»⁈ — взвизгнул он. — Майор, вы не имеете права! Идет следствие по особо тяжкому делу! Я протестую!

Только теперь Волков медленно повернул к нему голову. Он смотрел на следователя долго, несколько секунд, как энтомолог на редкое, но отвратительное насекомое. И под этим взглядом вся спесь с Прохорова слетела. Он почувствовал себя голым, маленьким и бесконечно уязвимым.

— Протестуете, говорите, следователь? — тихо, почти ласково спросил Волков. — А вы знаете, что согласно закрытому дополнению к Уложению номер триста семь, члены семей офицеров Особого Корпуса, находящихся на действительной службе, неподсудны судам общей юрисдикции и не могут быть задержаны или допрошены без прямой санкции командования Корпуса?

Прохоров открыл рот, но не смог выдавить ни звука.

— Вы не просто нарушили закон, следователь, — продолжал Волков все тем же тихим, убийственным голосом. — Вы совершили должностное преступление. Незаконный арест, фальсификация улик, оказание психологического давления… Интересно, что на это скажет ваш начальник, полковник Зайцев?

Волков, не обращая больше внимания на окаменевшего следователя, достал свой коммуникатор.

— Соедините меня с полковником Зайцевым, начальником городского управления полиции, — бросил он в динамик. — Скажите, что его вызывает майор Волков из Сибирского Особого Корпуса. По срочному делу.

Прохоров стоял, как громом пораженный. Его трясло. Он понял, что это конец. Его карьера, его жизнь, только что были уничтожены одним этим звонком.

— А теперь, — Волков снова повернулся к нему, — я хочу знать имя того, кто отдал вам приказ. Не советую врать. Я очень не люблю, когда мне врут.

В динамике раздался испуганный голос полковника Зайцева. Волков холодно, по пунктам, изложил ему суть произошедшего, не скупясь на юридические термины и номера статей. Он не кричал, не угрожал. Он просто констатировал факты. И эта холодная констатация была страшнее любой угрозы.

— … так что, господин полковник, — закончил он, — я жду вас здесь через пятнадцать минут с письменными извинениями и приказом о немедленном освобождении подданного Империи Строганова. Иначе этот разговор мы продолжим уже в военной комендатуре. Конец связи.

Он убрал коммуникатор и снова посмотрел на Прохорова, который, казалось, уменьшился вдвое.

— Имя, следователь.

— Се… сенатор Орлов… — прошептал Прохоров, его губы дрожали.

— Я так и думал, — кивнул Волков. Уголки его губ едва заметно дрогнули в подобии усмешки. — Можете идти, следователь. Пока.

Прохоров, шатаясь, вывалился из кабинета.

Волков подошел к Андрею Ильичу, который все это время сидел за дверью, не в силах поверить в происходящее.

— Пойдемте, Андрей Ильич, — мягко сказал он. — Ваш сын ждет вас. Он очень волновался.

И Андрей Ильич, опираясь на руку этого грозного офицера, впервые за последние сутки почувствовал, что кошмар закончился. Он не понимал до конца, что произошло, но он знал одно: его сын прислал за ним ангела-хранителя. В сером мундире и с ледяными глазами волка.

Полковник Зайцев, начальник городского управления полиции, был похож на перегретый паровой котел, с которого вот-вот сорвет крышку. Телефонный разговор с майором Волковым из Особого Корпуса, оставил во рту привкус желчи и паленой шерсти. Он, полковник полиции, хозяин этого города, был вынужден лебезить перед каким-то хлыщом в сером мундире, который разговаривал с ним так, будто Зайцев был мелким уличным воришкой, а не опорой правопорядка.

Он мерил шагами свой просторный, обставленный с купеческим размахом кабинет. Персидский ковер глушил шаги, резная дубовая мебель лоснилась от полироли, а из окна открывался вид на центральную площадь Иркутска. Обычно этот вид успокаивал, напоминал о его власти и положении. Но сегодня все раздражало. Раздражал стук часов с кукушкой, подарок от гильдии торговцев. Раздражал портрет Императора, который, казалось, смотрел на него с укоризной. Раздражал даже запах дорогого табака, которым был пропитан воздух.

— Сопляк… — прошипел Зайцев, останавливаясь у стола и наливая себе в массивный хрустальный стакан коньяку. Он осушил его одним глотком, даже не почувствовав вкуса. — Он еще пожалеет. Все они пожалеют.

План был идеален, безупречен. Тихо взять старого купчишку, подбросить ему «подарок», надавить, и через день-другой он бы подписал все, что угодно. А потом, когда его сынок-герой примчался бы, размахивая своими орденами, его бы встретила непробиваемая стена закона, идеальная ловушка. Арест отца-изменника, дискредитация сына-офицера. Сенатор Орлов был бы очень доволен. А благодарность сенатора в столице дорогого стоила.

Но все пошло прахом из-за этого Волкова. Откуда он вообще взялся? Особый Корпус обычно не интересовался такой мелочью, как незаконная перевозка Пыли, даже золотой, по обычным маршрутам дирижаблей, это всегда считалось вочтиной полиции, ведь всем нужны палки в отчётах. У них были дела поважнее: аномалии, крупные банды, шпионы… А тут целый майор, и не просто майор, а один из тех, чьи имена шепотом произносят в курилках, из «личной гвардии» Командующего Корпусом.

Зайцев снова налил себе коньяку, руки