Воздушная кавалерия. Том 3 - Джек из тени
— Уже все понял, не ори, — буркнула в голове Алиса. — Он и так сейчас в штаны наложит.
Кирилл сыпал статьями и параграфами, которые Алиса в реальном времени подгружала ему в мозг. Он и сам не до конца понимал, о чем говорит, но говорил уверенно, властно, и это действовало. Сержант побледнел, его кадык нервно дернулся. Он уже готов был сдаться, но в этот момент из коридора вышел тот самый капитан, которого Кирилл видел на записи. Игнатьев.
Он был среднего роста, плотный, с лицом хорька и маленькими, бегающими глазками. Он подошел к стойке вальяжной, хозяйской походкой, и от него несло дешевым парфюмом и самодовольством.
— Проблемы, сержант? — спросил он, с ленивым любопытством разглядывая Кирилла с ног до головы. Его взгляд задержался на ордене, и в глазах мелькнула насмешка. — О, какие люди! Сам лейтенант Строганов. Герой «Лисьей Норы». Наслышаны, наслышаны. Чем обязаны такой честью?
— Капитан… — начал было сержант.
— Иди, работай, — перебил его Игнатьев, и сержант, с облегчением, пулей метнулся в свою каморку.
Игнатьев облокотился на стойку и скрестил руки на груди. Он смотрел на Кирилла в упор, нагло, вызывающе.
— Я хочу видеть своего отца, — повторил Кирилл, с трудом сдерживая желание разбить это самодовольное лицо.
— Отца? — Игнатьев сделал удивленное лицо. — Ах, да, контрабандиста. Боюсь, это невозможно, господин лейтенант. Ведутся следственные действия. Тайна следствия, знаете ли. Закон.
— Я только что объяснил вашему подчиненному, какой именно закон дает мне право на встречу, — процедил Кирилл.
— Да-да, слышал, — Игнатьев усмехнулся. — Статья сорок седьмая, все дела. Только вот есть нюанс. Ваш отец задержан по делу об особо тяжком государственном преступлении. И по особому распоряжению дело засекречено. А это, дорогой мой лейтенант, уже совсем другие статьи. И они поважнее ваших будут. Так что, увы. Приходите завтра. Или послезавтра. Когда следствие сочтет нужным.
Он наслаждался этим моментом. Наслаждался своим маленьким триумфом, своей властью над этим элитным офицером, которого он, простой городской полицейский, мог безнаказанно унижать. Он был пешкой в большой игре, но сейчас он чувствовал себя королем.
И в этот момент Кирилл все понял. Он посмотрел в эти наглые, самодовольные глаза и увидел за ними не просто коррумпированного мента. Он увидел холодный расчет сенатора Орлова. Его отец был просто наживкой, а настоящей целью был он. Они ждали, что он сорвется. Что он применит силу, начнет угрожать, использует свои способности. И тогда его можно будет обвинить в нападении на представителя власти при исполнении, в превышении полномочий. И все, его карьера, его жизнь, будут уничтожены. Его лишат звания, ордена, поддержки Корпуса, и он останется один на один с всесильным сенатором.
Холодный пот прошиб его. Он стоял посреди этого враждебного, чужого здания, и чувствовал себя абсолютно беспомощным. Вся его сила, вся мощь Консоли, вся поддержка Алисы были бесполезны против тупой, непробиваемой стены бюрократии и коррупции.
— Ясно, — тихо сказал он, и Игнатьев победно улыбнулся, решив, что сломал его. — Я буду ждать.
Кирилл развернулся и медленно пошел к выходу. Каждый шаг давался с трудом. Он чувствовал на своей спине издевательский взгляд капитана. Он проиграл этот раунд. Но он не собирался сдаваться. Выйдя на улицу, он глубоко вдохнул холодный вечерний воздух, пытаясь унять дрожь в руках.
— Алиса, — его мысленный голос был едва слышен. — Свяжись с Арсеньевым, опиши ситуацию. Передай, что это ловушка, подстроенная Орловым. И… и найди мне Волкова. Немедленно. Мне придётся продать душу дьяволу ещё раз, хоть она уже в залоге…
* * *
Кабинет следователя был эталоном казенной безвкусицы и психологического давления. Тяжелые, пыльные портьеры на окнах, не пропускающие дневной свет. Массивный дубовый стол, за которым восседал следователь, оставляя посетителю лишь маленький, неудобный стул. На стенах портреты Императора и министра внутренних дел, строго взиравшие на любого, кто имел несчастье сюда попасть. Воздух был спертым, пахло старыми бумагами, дешевым табаком и страхом.
Следователь, грузный мужчина лет пятидесяти по фамилии Прохоров, был уверен в себе. За свою долгую службу он сломал не одного упрямца. Он действовал по проверенной схеме: сначала полное игнорирование, затем резкий напор, угрозы, лживые обещания. Сейчас он был на стадии «давления».
— Андрей Ильич, ну что же вы как маленький, — его голос был вкрадчивым, почти отеческим, но в глазах плескалась холодная скука. — Мы же с вами взрослые люди. Мы все понимаем, ну, оступились, с кем не бывает. Искушение велико, я знаю. Золотая Пыль, такие деньги… Просто подпишите признание, и я вам обещаю, мы все учтем. Чистосердечное раскаяние, помощь следствию… глядишь, вместо расстрела отделаетесь десятью годами каторги. А будете упираться… — он сделал многозначительную паузу, — пеняйте на себя. Система не любит упрямых. Она их перемалывает.
Андрей Ильич сидел на стуле, съежившись под тяжелым взглядом следователя. Он был подавлен, раздавлен. Арест, обыск, унижение, ночь в холодной, вонючей камере… все это сломило бы и более сильного человека. Но внутри него, в самой сердцевине его души, горел огонек простого, мужицкого упрямства. Он был честным человеком всю жизнь свою жизнь. И он не собирался наговаривать на себя, даже под страхом смерти.
— Я вам еще раз говорю, господин следователь, — его голос дрожал от усталости, но в нем слышалась твердость. — Это не мое. Я в жизни такой штуки не видел. Мне ее подбросили.
— Подбросили? — Прохоров лениво рассмеялся. — Ну конечно. Кто же вам ее подбросил? Тайные враги? Японские шпионы? Андрей Ильич, давайте без сказок. Ваша вина очевидна, контейнер найден у вас дома. Отпечатки на нем… уверен, экспертиза найдет именно ваши.
Это была ложь, отпечатков там быть не могло, но Андрей Ильич этого не знал. Он лишь в отчаянии замотал головой.
— Но зачем? Зачем мне это? У меня сын… офицер…
— Вот именно, сын-офицер, — подхватил следователь, его глаза хищно блеснули. Он ждал этого момента. — А офицерам нынче хорошо платят? А форма, а снаряжение? А может, сыну на карьеру понадобились деньги? На взятку кому надо дать, чтобы в звании