Июнь 1941 года. Книга 3 - Алексей Михайлович Махров

Баранов обошёл позицию с тыла, приблизился к поваленной сосне и поставил котелки на землю. Несколько секунд он стоял, уперев ладони в колени, втягивал воздух открытым ртом и пытался восстановить дыхание.

— Ну, говори, — потребовал сержант, внимательно глядя на водителя. — Раз тебя прислали бегом, значит, работа закончена?

Баранов выпрямился, вытер лоб рукавом и виновато поморщился.

— Не закончена, товарищ сержант. Вернее, вроде бы уже закончили, и решили по ней грузовик прогнать. Пустой. Ваш «Опель». И на одном участке под его весом брёвна разошлись, пришлось всё разбирать и усиливать поперечинами. Лейтенант Смирнов просил ждать на месте и позиции без приказа не оставлять.

— Сколько ждать? — нахмурился Зимин.

— Точного времени он не назвал, — перевёл дыхание Баранов. — Велел передать дословно: «Скажи Зимину, что закончим при первой возможности. Пусть держит дорогу, пока не пришлю связного с приказом на отход». Я так и передаю.

Сержант некоторое время смотрел в сторону хутора, хотя за деревьями не мог увидеть даже тропу.

— Ладно, — проговорил он. — Передай Смирнову: в сторону Клёнников прошла крупная механизированная колонна. Четыре бронетранспортера, восемь грузовиков с пехотой, не меньше усиленной роты. Нас не заметили, к хутору не свернули.

Баранов широко раскрыл глаза.

— Четыре бронетранспортёра?

— И восемь грузовиков, — кивнул Зимин. — Ты запомнишь, или тебе записать?

— Запомню, — кивнул водитель. — Четыре бронетранспортёра, восемь грузовиков, ушли к Клённикам, поворот не нашли.

— Именно так, — одобрил Зимин. — Что принёс?

Баранов сразу оживился и указал на котелки.

— Картошку. Коваленко сварил «в мундире», без соли. Другой еды уже нет. Раненых накормили, водителям тоже немного перепало, а это вам на всех. Смирнов велел нести быстро, пока не остыла.

Круглов приподнялся за поваленным стволом и с явным уважением посмотрел на котелки.

— Вот теперь вижу настоящего героя, — ухмыльнулся он. — Два километра нёс через лес горячую картошку и… ни одной не съел.

— Я две съел перед выходом. Иначе бы не донёс, — простодушно признался Баранов.

— Честный ты человек, Коля, — одобрил разведчик и шутливо добавил. — А ложки где?

Водитель растерянно хлопнул себя по карманам.

— Ложки не дали.

Мы негромко рассмеялись над незамысловатой «разводкой» «молодого».

— Так ведь картошка «в мундире», её руками можно! — сообразил Баранов.

— Петя, прекрати балаган, — проворчал Зимин, хотя его усы тоже дрогнули от сдерживаемого смеха. — Баранов, ещё новости есть?

— Нет, товарищ сержант. Смирнов велел сразу возвращаться. Если что изменится, пришлёт снова.

Круглов сунул руку в котелок, достал небольшую картофелину и протянул водителю.

— На, возьми за старательность. Еще тепленькая…

— Не возьму, вам самим мало, — замотал головой Баранов.

— Бери, пока предлагаю, — нахмурился разведчик. — Второй раз уговаривать не стану.

Водитель осторожно взял картофелину, спрятал в карман и благодарно улыбнулся.

— Спасибо.

— Беги уже, — отмахнулся Круглов. — А то съедим вместе с тобой.

Баранов развернулся и скрылся между деревьями. Топот быстро затих, ветви перестали качаться, лес снова сомкнулся за ним.

Зимин разделил картошку на восемь примерно равных кучек и раздал бойцам, обойдя все ячейки. Я разломил доставшуюся картофелину, и сразу впился зубами в белую мякоть. Она была мягкой, разваренной, невероятно вкусной. После сухарей даже простая несолёная картошка казалась праздничным блюдом.

— Вовка, — окликнул меня Зимин, когда я закончил с едой, — что думаешь про гать?

— Думаю, нам придётся сидеть здесь ещё несколько часов, — откликнулся я. — Если настил разошёлся под грузовиком на одном участке, значит вполне может сломаться и на других. Пока они прогонят «Опель» по всей гати, пока найдут все слабые места, пока их починят…

— Это часа два — три. Ну и пускай гоняют! — вздохнул Зимин. — Правильно сделали, что решили испытать. Лучше потерять пустую машину и два часа времени, чем утопить грузовик с ранеными посреди болота.

Разведчики быстро прикончили картошку. Пустые котелки убрали за поваленный ствол. В желудке стало теплее, усталость немного отступила, однако вместе с сытостью пришла сонливость. Солнце уже стояло достаточно высоко, на просёлке становилось жарко. Над сухой пылью дрожал воздух, а в лесу сохранялась прохлада и влажность. Тень от сосен лежала плотными полосами, под ладонями чувствовалась холодная земля, от корней и мха тянуло сыростью.

Прошёл ещё час. Мы посменно кемарили, но отдых получался беспокойным. Стоило птице сорваться с ветки или сухой шишке упасть на землю, как боец сразу просыпался и тянулся к оружию. Я несколько раз смотрел на солнце, пытаясь определить время. Оно почти приблизилось к зениту. Что примерно соответствовало десяти часам.

И как бы мы не ждали, гул двигателей все равно раздался неожиданно. Сначала едва заметный, он мог показаться далёким самолётом или ветром, однако быстро усиливался, и в нём не было тяжёлого лязга гусениц. Шли только колёсные машины.

Зимин поднял ладонь и каждый занял своё место. Седых прижал щеку к прикладу «МГ». Круглов поправил листья папоротника в узкой щели перед собой. Климчук положил руки на подрывную машинку. Звук моторов приближался гораздо быстрее утренней колонны. Первая машина появилась из — за изгиба спустя несколько минут — открытый «Кюбельваген». За ним двигались четыре «Опеля».

Водитель «Кюбельвагена» обеими руками держал руль и внимательно смотрел на дорогу. Рядом с ним сидел офицер, а на заднем сиденье развалился Янкаускас. Я узнал его сразу, хотя теперь на нём была немецкая офицерская форма.

«Кюбельваген» приблизился к заминированному участку. Янкаускас смотрел вправо, в сторону леса. Его взгляд задерживался на каждом просвете между деревьями. Я опустил автомат немного ниже и заставил себя не двигаться. Если он узнает место, колонна остановится. Если ошибётся, немцы проедут мимо, и мы снова останемся ждать.

Янкаускас поднял руку.

Офицер повернул голову к нему. Они обменялись несколькими фразами, которых мы не слышали из — за гула мотора. Диверсант показал на лес, затем вперёд, на поворот. Офицер посмотрел в указанном направлении и коснулся плеча водителя.

«Кюбельваген» замедлил ход.

Зимин едва слышно предупредил:

— Не стрелять. Ждём.

Легковая машина проехала место закладки первого заряда и остановилась почти на границе «мертвой зоны».